Worm (ЛП)

-- Я считаю, что отстранение на два месяца это будет слишком, -- добавил свои пять копеек папа Мэдисон.

-- Я вынуждена согласиться по всем статьям, -- сказала директор. Когда мы с папой дёрнулись в протесте, она остановила нас жестом руки. -- Учитывая события, произошедшие в январе, и свидетельства мистера Гледли об инцидентах на его уроках, мы знаем, что постоянные издевательства действительно имели место. Полагаю, мой опыт педагога позволяет мне видеть виновных, когда я сталкиваюсь с ними, и я уверена, что девочки действительно виновны в какой-то части того, в чём их обвиняют. Я предлагаю двухнедельное отстранение.

-- Вы вообще слушали меня? -- спросила я. Мои кулаки были крепко сжаты, руки дрожали. -- Я не прошу отстранения. Мне этого хочется меньше всего.

-- Я поддерживаю свою дочь, -- сказал папа. -- Я скажу, что две недели -- это смехотворно, а если учитывать подробный перечень уголовно наказуемых деяний, которые совершили эти девочки, в этом нет ничего смешного.

-- Ваш список значил бы что-то, если бы вы смогли подтвердить его доказательствами, -- иронично прокомментировал Алан, -- и если бы он не был рассыпан по полу.

На секунду я подумала, что папа его ударит.

-- Если отстранение будет длиться больше двух недель, то успеваемость девочек может пострадать до такой степени, что они не смогут закончить год, -- сказала директор. -- Не думаю, что это справедливо.

-- Разве моя успеваемость не пострадала из-за них? -- спросила я. Гул у меня в ушах достиг своего предела. Запоздало я поняла, что только что дала ей повод поднять тему моих пропусков.

-- Мы не утверждаем, что это не так, -- ответила директор терпеливо, будто разговаривая с маленьким ребенком. -- Но принцип "око за око" не принесёт никому никакой пользы.

Она не упомянула о занятиях. Я задалась вопросом, знала ли она об этом вообще.

-- Где здесь справедливость? -- ответила я. -- Я не вижу её.

-- Они будут наказаны за своё поведение.

Мне пришлось остановиться, чтобы усилием воли отослать насекомых прочь. Думаю, что они среагировали на моё напряжение, или я не замечала своих подсознательных приказов из-за сотрясения мозга, потому что они стремились ко мне, хотя я их не звала. К счастью, ни один из них не проник в школу или комнату для совещаний, но я всё больше и больше опасалась потерять над ними контроль. Если это зайдёт слишком далеко, они могут начать не просто потихоньку двигаться ко мне, а собираться в полноценный рой.

Я глубоко вздохнула.

-- Неважно, -- сказала я. -- Ладно, подарите им двухнедельные каникулы в качестве награды за то, что они делали со мной. Возможно, если у их родителей найдется капля сочувствия или ответственности, они сами подберут подходящее наказание. Мне всё равно. Просто переведите меня в Аркадию. Позвольте мне уйти от всего этого.

-- Я не могу этого сделать, -- сказала директор. -- Это юрисдикция...

-- Попробуйте, -- взмолилась я. -- Дерните за ниточки, попросите об одолжении, поговорите с друзьями в другой школе.

-- Я не хочу давать обещания, которых не смогу сдержать, -- сказала она.

Это означало отказ.

Я встала.

-- Тейлор, -- мой папа положил свою руку на мою.

-- Мы вам не враги, -- сказала директор.

-- Разве нет? -- я горько усмехнулась, -- Забавно. Потому что это выглядит так, словно вы, хулиганки и их родители -- против меня и моего отца. Сколько раз вы сегодня назвали меня по имени? Ни разу? А знаете почему? Это трюк из арсенала юристов. Они называют клиента по имени, а всех остальных называют жертвами или преступниками, в зависимости от ситуации. Это делает клиента более узнаваемым, а другую сторону обезличивает. Мистер Барнс сразу начал так делать, возможно, даже раньше, чем началась эта встреча, и вы подсознательно на это купились.

-- Вы слишком параноидальны, -- сказала директор. -- Тейлор. Я уверена, что называла ваше имя.

-- Идите на хуй, -- рявкнула я. --Вы мне отвратительны. Лживая, скользкая, корысто...

-- Тейлор! -- папа потянул меня за руку. -- Стой!

На секунду мне пришлось сконцентрироваться и снова заставить насекомых уйти.

-- Я могла бы принести в школу оружие, -- сказала я, сверля их взглядом. -- Если бы я угрожала ударить ножом одну из этих девочек, вы бы смогли исключить меня? Ну пожалуйста? -- я видела, как глаза Эммы при этом широко распахнулись. Хорошо. Возможно, в следующий раз она дважды подумает, прежде чем снова начать изводить меня.

-- Тейлор! -- сказал папа. Он встал и крепко обнял меня, я уткнулась лицом ему в грудь, и потому больше не могла говорить.

-- Может, мне позвонить в полицию? -- услышала я Алана.

-- В последний раз прошу, Алан, заткнись, -- прорычал папа. -- Моя дочь была права. Это всё больше похоже на шутку. У меня есть друг в СМИ. Думаю, я позвоню ей, пошлю электронной почтой список писем и список инцидентов. Возможно, давление общественности позволит нам добиться цели.

-- Надеюсь, что этого не будет, Денни. -- ответил Алан. -- Если вы помните, вчера вечером ваша дочь напала на Эмму, и ударила её. Это в дополнение к угрозам, которые прозвучали здесь. Мы могли бы выдвинуть обвинения. У меня есть видео с камер наблюдения торгового центра и подписанное заявление от той супергероини, Призрачного Сталкера. Она видела что произошло, и подтвердила, что это могло спровоцировать беспорядки.

О. Так вот почему Эмма так уверена в себе. У неё с отцом был туз в рукаве.

-- Есть смягчающие обстоятельства, -- выступил мой папа. -- У неё сотрясение, она была спровоцирована, и ударила Эмму только один раз. Обвинение не будет поддержано.

-- Нет. Но дело может затянуться. Помнишь, когда мы обедали вместе, я рассказывал тебе, как разрешается большинство дел?

-- Решение принимается, когда у кого-то заканчиваются деньги, -- сказал мой папа. Я почувствовала, как он сжал меня сильнее.

-- Я, конечно, адвокат по разводам, но то же относится и к уголовным делам.

Если мы обратимся к СМИ, то он выдвинет обвинение в нападении только для того, чтобы истощить наши банковские счета.

-- Я думал, что мы были друзьями, Алан, -- ответил мой папа напряженным голосом.

-- Мы были. Но в конечном счёте, я должен защитить свою дочь.

Я смотрела на своих учителей. На миссис Нотт, которую я даже считала своим любимым учителем.

-- Разве вы не видите, как всё запущено? Он шантажирует нас прямо на ваших глазах, а вы не понимаете, что эта обработка ведётся с самого начала?

Миссис Нотт нахмурилась.

-- Мне не нравится то, что я слышу, но мы можем отвечать и воздействовать только на то, что происходит в школе.

-- Это происходит прямо здесь!

-- Вы знаете, о чём я.

Я повернулась. В стремлении скорее выйти из помещения, я чуть не выбила дверь. Мой папа догнал меня в коридоре.

-- Мне жаль, -- сказал он.

-- Не важно, -- сказала я. -- Я совершенно не удивлена.

-- Давай пойдём домой.

Я покачала головой, отворачиваясь.

-- Нет. Мне нужно уйти. Двигаться. Я не приду к ужину.

-- Постой.

Я замерла.

-- Я хочу, чтоб ты знала, что я тебя люблю. Ничего ещё не кончено, и я буду ждать, когда ты придёшь домой. Не сдавайся и не натвори глупостей.

Я обняла себя руками, чтобы унять дрожь.

-- Хорошо.

Я покинула его и направилась к входным дверям школы. Дважды проверив, что он не последовал за мной и не мог видеть меня, я вытащила один из дешёвых сотовых телефонов из переднего кармана моей толстовки. Лиза подняла трубку на середине первого гудка. Она всегда так делала -- одно из её маленьких чудес.

-- Привет. Как всё прошло?

Я не могла подобрать слов для ответа.

-- Настолько плохо?

-- Да.

-- Что тебе нужно?

-- Я хочу кого-нибудь ударить.

-- Мы готовимся к рейду на АПП. Мы не стали беспокоить тебя, ты ведь ещё выздоравливаешь, и я знала, что ты будешь занята в школе. Хочешь присоединиться?

-- Да.

-- Хорошо. Мы разделяемся и действуем совместно с другими группами. Ты будешь с... гм, секундочку...