— Ох, войны эти, девонька, не одну жизнь унесли… Вон у нас в Штормграде тоже сиротский приют имеется. Вроде того, где ты жила.
— Простите, сэр, но я в приюте почти не жила. Госпиталь.
— Что?
— Болезнь Шейдера, вторая стадия, — со вздохом констатировала дренейка-врач, отводя взгляд от тяжело дышащей девочки. — Периодические лаговые приступы. Необходимо лекарственное поддержание организма, длительное лечение, после реабилитация и… молитвы. Это все, что мы можем сделать.
— Милая, вообще-то это прямое противопоказание для…
— Я уже здорова, сэр. Сами посудите, с подобным действующим диагнозом меня не то, что в Академию Святого Света, даже в Высшую жреческую школу не допустили бы.
Волчонка, доставившая девочку в Шаттрат из Оплота Чести, горестно покачала головой.
— Я могу чем-нибудь помочь?
Врач задумалась, наморщив высокий синий лоб.
— Знаете, — вдруг заговорила дренейка, — пожалуй, можете. Девочке постоянно будет необходимо лекарство, один из ингредиентов которого трудно достать. Особенно сейчас. Вот… — врач записала название на бумажке и, подумав, несколькими четкими штрихами нарисовала пояснительную картинку. — Держите, — дренейка отдала Волчонке листик. — Если найдете где-нибудь…
— … вот это растение, принесите мне, пожалуйста, — просила Николь Бартлетт, попечительница сиротского приюта, очередного Искателя приключений. Тот без возражений кивал, бросал быстрый взгляд на бумажку и уходил по своим делам. Иногда они возвращались с растениями. Иногда не возвращались вовсе. Как повезет.
— В Вашем аттестате указано, что Вы владеете талассийским языком. Чем обусловлен подобный выбор?
— На самом деле, я ни на каких языках, кроме всеобщего, не разговариваю, сэр. Просто по программе Шаттратской гимназии для получения аттестата необходимо было выучить хотя бы один иноземный язык. Я выбрала талассийский потому, что его толком не знал никто из преподавателей. Надеялась таким образом проскочить на экзамене.
— Проскочили?
— Не совсем, сэр.
— Да уж, подподлили мы тебе, — Лейтрисс Тень Рассвета, полиглот, один из лучших лингвистов Азерота, не сумела удержаться от смеха. — Не вовремя пришли.
— Лучше так, чем штурм Шаттрата, — улыбнулась в ответ Летси. — Мир важнее, чем какой-то там выпускной экзамен.
— Все равно тебе мы свинью подложили козырную. Это ж надо было вашей гимназии додуматься набрать на экзамен по талассийскому комиссию из числа носителей языка среди Провидцев! Как сдавать теперь будешь?
— Ай, — отмахнулась Летси, — все равно бы завалила. Я в талассийском ни бум-бум. Не даются мне языки. Хорошо, хоть алфавит знаю и читаю кое-как.
— Ты из-за этого трижды на второй год оставалась?
— Нет, это по болезни. Я же рассказывала, как для меня тут всем миром местную флору выдергивали!
— Ну тогда… Давай я с тобой еще позанимаюсь, — мужественно предложила эльфийка крови. — Хочешь?
— Ты сама не хочешь, — отрезала девушка. — Ведь занимались уже, а толку? Ты же видишь, я стараюсь, но у меня ничего не получается!
— Вижу, — тяжко вздохнула Лейтрисс. — Но все же давай хотя бы попробуем. Как будет «солнце» по-талассийски?
— Э-э-э… — лицо Летси отобразило усиленную работу мозга. — Синдорэй?
— Нет. Давай, ну ты же поющая у нас, вспоминай «Плач Высокорожденных». Первая строка как звучит?
— Анарэла, анарэла, белорэ, синдорэй! — скороговоркой протрещала Летси.
— А перевод? — эльфийка с трудом не поморщилась от ужасного акцента.
— Сейчас… «Имя Света…», — Летси беспомощно взглянула на Лейтрисс.
— «Во имя солнечного света…», — со вздохом подсказала эльфийка.
— Ой, точно!
— Дальше, — неумолимо потребовала знаний Лейтрисс.
— М-м… эльфы крови…
— Дети, дети крови!
— А, да-да-да.
— «Во имя солнечного света, дети крови!» Так как будет «солнце» по-талассийски?
— Ну-у-у… синдорэй?! — робко предположила ученица.
Лейтрисс со стоном опустила голову на тонкие кисти. Летси чувствовала себя донельзя глупо.
— Лейт… Лейт, ну прости, я правда не понимаю, как можно все это выучить?
— Запросто, — мрачно пробубнила эльфийка, не поднимая головы, — это как мне, безголосой, петь научиться.
— Ясно, — обреченно вздохнула Летси, машинально стаскивая со стола лютню. Через мгновение до длинных ушек Лейтрисс, по которым, по шутливому признанию лингвиста, в детстве потопталось стадо веселых медведей, донеслись минорные аккорды. Молча слушавшая эльфийка внезапно подняла голову.
— Летси, — задумчиво проговорила Лейтрисс, и девушка оборвала игру, внимая подруге, — а может и получится! Ведь вызубрить песню, как показала практика, ты сумеешь!