Майкл знал о существовании философии Аристотеля, знал о Ницше, о Фромме, но никогда не читал их книг. Знал о Фрейде и Декарте, знал о Гоббсе и Геббельсе. Но он всегда думал, что они недостаточно глубоко копали. Он знал точно: только он постигает истину во всей своей красе. И все благодаря своему увлечению.
Он снова сидел над формикарием. Вот муравей пробежал мимо веточки, вот он заинтересовался листочком, вот он протащил к ходам небольшой камушек. Майкл открыл пакетик. Высыпал на арену личинки мучного хруща и принялся наблюдать, как маленькие трудяги прибежали, чтобы накормить свою колонию. Они принялись растаскивать по ходам личинок, относили их на склад и там хранили до лучших времен.
Детям надо расти. Муравьи-няньки заботливо кормили маленькие личинки другими личинками, и Майкл на этот раз снова задался вопросом. Но теперь вопросом межвидовой борьбы. А потом быстро переключил свое внимание с личинок мучного хруща на другой вид муравьев. Ему пришла безумная идея, которую он непременно захотел воплотить. Он незамедлительно отправился в магазин и приобрел вторую колонию – новый вид.
Межвидовая борьба – борьба за выживание. За территорию и пищу, за развитие и за будущее.
Он тщательно растил и вторую колонию. В другом формикарии, на другой ферме. Так же расширял ее, способствовал увеличению численности муравьев. И все для того, чтобы довести вторую колонию до размера первой – он хотел честной битвы.
Прошло несколько месяцев с тех пор, как Майкл купил вторую колонию. Она сильно разрослась, как и сама ферма. И тогда Майкл решил, что пора. Он не придумал ничего лучше, кроме как запустить муравьев из второй колонии в формикарий первой. Так он и сделал. И стал ждать. Уселся на пол, чтобы через стекло фермы видеть, как начнется кровопролитная война. Он выжидал.
Он Бог, думал Майкл самодовольно, он тот, кто управляет судьбами. Вот один муравей из первой колонии заметил неприятеля, покусившегося на личинку мучного хруща. И бросился в атаку. Началось.
Другие муравьи постепенно присоединились к первому, и война была уже в целом разгаре, когда Майкл снова потерялся в своих мыслях. Он завороженно наблюдал за честным поединком, но мысли его были далеко. Точнее, глубоко.
Кто он сейчас? Бог войны? Покровитель одной из колоний? За кого он болел? Ему было все равно, главное, что он увидел то, чего каждый день избегал. Он увидел войну во всей ее красе, он увидел, как народы бьются насмерть. Одни защищают свой дом, другие – свои интересы. Хотела ли вторая колония нападать? Может, да, может, нет. Майкл снова расстроился. Он опять не добился идеального сходства с людьми. Но определенно, муравьи бы не ужились. Они разные. Разные колонии, разные виды, разные интересы. Есть ли у муравьев интересы?
Майкл знал: есть. Одни защищаются, другие нападают. Или наоборот. Это неважно. Главное, что он сам устроил это. Он наводит порядок там, где никто не может решать исход. Только он.
Мысль о Боге, о нем самом, посещала его все чаще. После войны муравьев он долго не спал. Вторая колони, колония нападавших, была полностью истреблена, и Майкл думал лишь о том, что болел за первую. На самом деле он не болел ни за кого, только теперь убеждал себя в том, что поступил так, чтобы доказать себе: он решает, как будет течь история, а не наоборот.
Тогда почему, задавался вопросом Майкл, если я навожу порядки здесь, то что мешает мне навести порядки там?
Он вышел ночью. Он должен был лечь спать в десять часов вечера, как обычно, но не лег. Боги не спят. Они всегда бдят за миром, наблюдают за всеми и за каждым в отдельности. Он тоже Бог, он тоже наблюдает.
По темной улице идти было совсем не страшно, наоборот, Майкл чувствовал уверенность. Он шел и думал только о том, что он вершит судьбы муравьев. Таких же мелких и жалких, только двуногих.
В одной из подворотен Майкл увидел человека. То был парнишка, лет шестнадцати, не больше. Он сидел у мусорного бака, привалившись к тому спиной и томно дышал, закинув голову назад и прикрыв глаза. Майкл подошел неслышно. Но парнишка все же заметил его.
Рядом с парнем Майкл увидел шприц. В темноте он едва не наступил на него ногой, но вовремя остановился. Наркоман, понял Майкл, и приблизился к парню. Он не заслуживает его одобрения, не может заслужить снисхождения. Нож вонзился парню в грудь, а тот даже не успел пикнуть. Черное пятно начало расплываться по светлой футболке мальчишки, а Майкл стоял и смотрел, как тот, упав замертво, затих.