— Нет! Фотографии эльфа, делающего забавные вещи вокруг своего дома, — Эверли потеряла дар речи. — Неважно, — я машу рукой.
— Срань господня. Он влюблен в тебя.
— Нет, — я качаю головой. — Нет, мы просто развлекаемся.
Прошла неделя после Дня Благодарения, и я впервые увидела Эверли. Сегодня утром кафе было переполнено клиентами, и сейчас, наконец у нас есть время передохнуть.
— Погоди. А это плохо? Если бы он любил меня? — спрашиваю я ее. Кажется, она просто в ужасе.
— Ну нет, это совсем неплохо. Просто ты еще так молода.
— Мне столько же лет, сколько и тебе, — замечаю я.
— Нет, я знаю, — Эверли сейчас ведет себя очень осторожно, что странно для нее. — У тебя просто нет большого опыта общения с мужчинами, — говорит она. — Ты готова посвятить себя чему-то серьезному?
— Не знаю, — отвечаю я, разглядывая кончики своих волос. — Этот разговор просто глупый. Мы вместе меньше двух месяцев.
— Ты думаешь, что этот разговор будет легче через месяц, когда ты по уши влюбишься в него, что уже не будет пути назад? Будешь ли ты счастлива с человеком, который должен бежать в больницу в любое время дня и ночи?
— На самом деле его рабочий график не так уж плох. Большая часть его работы — это плановые сеансы. Если только он не дежурит в больнице.
— Да, большая часть его работы связана с тем, что он смотрит на киски других женщин. Прямо сейчас ты самая горячая киска, которую он видит, но как ты будешь чувствовать себя, когда тебе будет сорок, и ты знаешь, что он видит двадцатилетнюю киску на работе?
— Эверли, фу, — конечно, сейчас я думаю об этом.
— И его семья ужасна, — продолжает Эверли. — Подумай обо всем этом, прежде чем сказать мне, что ты просто развлекаешься.
— Да он просто настоящая находка, по твоим словам, — саркастически отвечаю я.
— Софи. Не надо себя недооценивать.
— Меня мама родила, когда была подростком и даже не знаю, кто мой отец.
— Твоя мать не имеет к тебе никакого отношения, Софи. Ты сама стала тем, кто ты есть. Ты умная, красивая девушка, которая скоро закончит колледж с отличием. Ты самая заботливая и ответственная девушка из всех, кого я знаю.
— Ладно, хватит обо мне. Расскажи мне о своих выходных. Какие-нибудь успехи с профессором Кэмденом? — спрашиваю я ее, наливая себе кофе.
— Я… — начала Эверли, но тут же замолчала. — Я больше не знаю, что происходит, Софи.
— Что ты имеешь в виду? — так странно видеть Эверли не уверенной в себе. — Ты всегда знаешь, что происходит. У тебя есть план, помнишь? Шесть месяцев до окончания колледжа, шесть месяцев, чтобы заставить Финна Кэмдена влюбиться в тебя, — напоминаю я ей.
— Да знаю, — она вскидывает руки в воздух. — Знаю, знаю, но я так запуталась.
— Все в порядке? — я очень беспокоюсь. Эверли не в своей тарелке, а это большая редкость.
— Да, — она кивает, как бы успокаивая себя. Затем она смотрит мимо меня на прилавок. — Твой сталкер снова здесь.
Я вздыхаю.
— Постоянные клиенты — это не сталкеры, Эверли. Это же кофейня. Люди заходят, пьют кофе, — я прохожу мимо нее, чтобы помочь парню, ожидающему у стойки, и широко улыбаюсь.
— Софи, — он произносит мое имя и делает паузу, и эта доля секунды — все, что мне нужно, чтобы понять, что что-то не так.
Почему этот человек обращается ко мне по имени? Я знаю, что у меня есть бейджик, но клиенты редко смотрят на него.
— Не могла бы ты посидеть со мной несколько минут? — спрашивает он, указывая на пустые столы.
Какого черта? Я искоса смотрю на Эверли. У нее на лице самодовольное выражение «Я же тебе говорила».
— Хм, — отвечаю я, не зная, что сказать. — Я работаю, но все равно спасибо, — я одариваю его своей лучшей профессиональной улыбкой.
— Я могу подождать твоего перерыва, — предлагает он. — Или встретимся позже?
Вот дерьмо. Я пытаюсь еще раз.
— Дело в том, что у меня есть парень. Так что я не думаю, что смогу встретиться с тобой после смены, — я снова пытаюсь улыбнуться своей профессиональной улыбкой.
Надеюсь, я все делаю правильно. Мужчина улыбается в ответ, но это не уныние, а насмешка.
— Боюсь, что создаю неверное впечатление. Я не приглашал тебя на свидание.
Оу.
— Кроме того, я слишком стар для тебя.
— Вообще-то, это она слишком молода для вас, — бормочет Эверли, и мужчина стреляет в нее взглядом.
Он достает бумажник из нагрудного кармана пальто и открывает его, показывая значок и удостоверение личности, которое Эверли быстро выхватывает из его руки.
— Меня зовут Бойд Галлагер, — говорит он, все еще глядя на меня.
Он делает паузу, очевидно ожидая, что это что-то значит для меня. Я переминаюсь с ноги на ногу за стойкой. Может, у меня какие-то неприятности?
— Федералы не ее фетиш, но я знаю девочку в колледже, которой ты бы понравился, — вставляет Эверли, все еще просматривая бумажник в своей руке.
— Эверли! — незнакомец и я говорим одновременно, и это немного снимает напряжение.
Я улыбаюсь, когда мужчина забирает свой бумажник из рук Эверли и кладет его обратно в карман. Он вздыхает и проводит рукой по волосам, прежде чем снова переключить свое внимание на меня.
— Софи, я твой брат.
========== Chapter 16 ==========
— Так чего же он хотел? — Джастин спрашивает меня позже в тот же день.
— Чего он хотел? — повторяю я с легким раздражением.
— Да, Софи. Чего он хотел? — голос Джастина звучит отрывисто. — Ты только сегодня сказала, что мужчина уже больше месяца торчит в твоей кофейне, наблюдая, как ты работаешь, а сегодня объявляет, что он твой давно потерянный брат. Зачем? Чего он хочет?
— Не знаю, — тихо отвечаю я.
Я лежу на своей кровати в общежитии, уставившись в потолок и разговаривая с Джастином по телефону.
— Но у меня есть теперь брат, — я вздыхаю в трубку на мгновение, прежде чем продолжить. — У тебя есть Мередит, Джастин. А еще Александр и Белла. Я всегда хотела иметь сестру или хотя бы двоюродного брата. Было бы здорово иметь кого-то еще в этом мире, кроме бабушки и дедушки.
— Откуда ты знаешь, что он говорит тебе правду, Софи? — говорит Джастин. Я слышу, как на заднем плане гудит больница. Я знаю, что он занят, но он настоял на том, чтобы поговорить со мной после того, как я отправила ему эту бомбу по смс.
— У нас с ним один отец, — говорю я дрожащим голосом. — Его отец… —я делаю паузу. — Наш отец, когда познакомился с моей матерью, был конгрессменом США, баллотировавшимся в Сенат. Он был на двадцать лет старше ее и женат на матери Бойда, — мне стыдно рассказывать об этом Джастину.
— Продолжай, — подбадривает Джастин.
— В моем свидетельстве о рождении указано, что мой отец неизвестен. Мои бабушка и дедушка понятия не имели, кем он мог быть, а мама отказалась рассказывать о нем. Она умерла еще до того, как мне исполнилось два года, так что у меня никогда не было возможности спросить ее саму. Она вызвалась участвовать в сенаторской кампании конгрессмена Галлахера летом перед первым курсом в колледже.
— Софи, что бы ни делали твои родители двадцать лет назад, это не имеет ничего общего с тобой, и кем ты сейчас являешься.
— Наверное.
— Не наверное, — возражает он.
— У него была фотография.
— Какая? — спрашивает Джастин с резкостью в голосе. Я слышу, как на заднем плане пищит больничная сигнализация, но Джастин не торопит меня, просто ждет моего ответа.
— Это была фотография нашего папы с моей мамой. Это была ночь, когда его избрали сенатором, в предвыборном штабе. Они сидят там в комнате, полной людей, и она смотрит на него так, словно боготворит, а он улыбается в камеру, — я сглатываю, и Джастин замолкает, прислушиваясь. — Бойду было десять, когда я родилась. Он не думает, что его мама имела хоть какое-то представление об этом романе.
Мы оба молчим.
— Я родилась, когда моя мама училась на первом курсе колледжа. У нее были одни пятерки, и она снова поступила в местный колледж. Благодаря мне. Она погибла в автомобильной катастрофе на втором курсе, — я делаю глубокий вдох. — Но до самой смерти она получала ежемесячные выплаты от сенатора Галлагера.