— То есть одалживать платья, это нормально? — он поднимает одну бровь.
— Я тоже тебя люблю, — отвечаю я вместо этого.
Его глаза сверкают, а губы кривятся в усмешке.
— Хитрость заключалась в том, чтобы одалживать вещи?
— Я тут думала насчет анала.
Его глаза положительно светятся.
— Я могу помочь тебе с этим, — отвечает он, поднимая меня за талию так, чтобы я обхватила его ногами, когда он ведет нас обратно в спальню.
Я смеюсь, прежде чем он запускает руку в мои волосы и сильно тянет. Легкая боль посылает след желания прямо вниз по моей сердцевине, заканчиваясь пульсацией между ног. Я отвечаю ему тем же, запустив обе руки в его густые волосы и сильно потянув. Он стонет мне в рот. Мне нравится, когда он стонет. Мне нравятся все звуки, которые он издает, когда мы вместе.
Обычно он такой лощеный, сдержанный. Зная, что я заставляю его делать такое — опьяняет. Его увлечение засунуть член в мою задницу немного странное, если честно. Как будто он не может насытиться мной, как будто он хочет быть внутри меня всеми возможными способами. Но я тоже хочу этого.
— Джастин, я хочу, чтобы ты кончил мне в задницу, хорошо? — я оттягиваю его голову назад и смотрю ему в глаза. — Я хочу чувствовать, как ты вытекаешь из меня, когда мы закончим.
— Ты грязная маленькая сучка, ты будешь моей смертью.
Он ставит меня рядом с кроватью и стягивает мой свитер через голову. Затем он расстегивает мои штаны, толкая меня обратно на кровать, а затем тянет их оставшийся путь вниз по моим ногам вместе с трусиками.
Я собираюсь снова забраться на кровать, но он останавливает меня одним словом.
— Стой, — моя задница лежит на краю кровати, ноги на полу, он наклоняется вперед и расстегивает мой лифчик.
— Руки, — говорит он, и я смущаюсь от его просьбы, но все же поднимаю их.
Он толкает мои ладони вместе, затем лифчиком связывает мне руки, прежде чем толкнуть меня на спину и поднять мои ноги от пола. Он уложил меня плашмя на спину, скрестив руки над головой и согнув пополам, так что мои раздвинутые колени оказались по обе стороны головы.
— Господи, ты только посмотри на себя, — его взгляд блуждает по моему телу.
День уже клонится к вечеру, и все шторы на окнах открыты. Я ерзаю под его пристальным взглядом. Мне все равно, сколько раз Джастин трахал меня или сколько вагин он видел в своей жизни, но мое сердце сейчас так бешено бьется…
Он сбрасывает штаны и ладонями ощупывает свою толстую длину, проводя рукой вверх и вниз. Он не ласков с самим собой, его хватка тверда, точно так же, как он учит меня сжимать его в своих маленьких руках, когда у меня есть шанс.
«Двумя руками, Софи», — говорил он. — «Давай сильнее, даже твоя вагина крепче».
Джастин еще не дотронулся до меня, просто держит свои глаза между моих ног, мое тело открыто для его взгляда, когда он касается себя. Я чувствую, как влага собирается у моего входа, готовая пролиться, и я знаю, что Джастин тоже это видит, потому что он стонет и падает на колени рядом с кроватью и обводит мой вход своим языком, вытирая меня дочиста.
Я выгибаю спину над кроватью. Его лицо между моих бедер — это моя погибель. Он обхватывает мои уже раздвинутые ноги и раздвигает их еще шире, больше открывая мой зад.
— Тебе нравится мой язык в твоей заднице, да? — бормочет он, обводя языком.
Я чувствую шлепок по своей открытой киске, когда не отвечаю, и подпрыгиваю, это сводит с ума.
— Да, мне нравится, Джастин. Ты же знаешь, что нравится.
— Конечно, я знаю, но мне приятно слышать, как ты это признаешь.
— Мне нравится, как ты прикасаешься ко мне, Джастин. Я всегда чувствую себя в безопасности, даже когда ты делаешь со мной то, что должно меня напугать.
Он целует внутреннюю сторону моих бедер, пока я говорю.
— Спасибо, — говорит он, за секунду до того, как провести языком по моей попке и скользнуть двумя толстыми пальцами в мою киску. — Ты любишь мои пальце также сильно, как и член, да?
— Мне больше нравится член, но твои пальцы волшебны, — отвечаю я, прежде чем он придумает другой способ подразнить меня за то, что я не отвечаю.
— Я сейчас трахну тебя так сильно, что завтра все твое тело будет болеть.
— Да, — соглашаюсь я и прижимаюсь бедрами к его руке, пытаясь надавить на клитор.
— Мне нравятся твои тугие дырочки, детка. Мне нравится, что я единственный, кто был в них, — он всовывает туда и обратно свои пальцы. — Ты ужасно чиста для такой маленькой шлюшки.
Затем я кончаю, его грязные слова посылают меня через край. Он убирает свои пальцы и погружает их в мою задницу, покрытую моей собственной спермой. Внезапное вторжение болезненно, мое тело разрывается между удовольствием от оргазма и болью, и я кричу.
— Тсс, детка, все хорошо, — успокаивает меня Джастин, целуя мою грудь и продолжая растягивать задницу пальцами.
Он раздвигает свои пальцы шире, чем раньше. Всё горит, но боль терпима. Он сильно кусает мой сосок, расширяя растяжку, и мое тело не знает, на какой боли сосредоточиться.
Вытащив свои пальцы из моей задницы, Джастин дергает меня в сидячее положение и освобождает мои руки от их лифчика.
— Лицом вниз, задницей вверх, — он сильно шлепает меня по заднице, когда я переворачиваюсь на колени к краю кровати, задница в воздухе и подперта локтями. Эта позиция мне хорошо знакома.
Джастин достает тюбик смазки с ночного столика. Запас презервативов иссяк, как только мы начали делать это без них. Он пополнил их после моей вызванной похмельем рвоты в прошлом месяце, но смазка всегда была здесь. Джастин упоминал анал время от времени, и я не настолько наивна, чтобы сбрасывать со счетов тот факт, что смазка была здесь до моего появления.
Джастин может засунуть свои пальцы в мою задницу и вообще делать все, что угодно, но я не чувствую давления. Мне просто любопытно. Все, что Джастин делает со мной — потрясающе. Даже когда это немного больно, это потрясающе. Я наслаждаюсь его пальцами, когда его рот находится на моем клиторе.
Он встает позади меня с неоткрытой смазкой в руке и скользит в меня одним толчком, переворачивает крышку на смазке и покрывает два пальца.
— Я буду трахать твою задницу пальцами, пока сам трахаю твою киску, — говорит он мне, просовывая в меня палец. — Ты чувствуешь это? Я чувствую свой член пальцем из твоей тугой попки, — он глубоко толкается и замирает, скользя пальцем взад и вперед по моему анальному проходу, где он совпадает с его членом.
Он наливает больше смазки и просовывает второй палец внутрь. Я вздрагиваю и наклоняюсь вперед на кровати.
— Стой, — Джастин хлопает меня свободной рукой по бедру.
— Погоди, — я поворачиваю голову и смотрю на него. — Подожди, у меня есть вопрос.
Он замирает на мгновение, затем убирает свои пальцы, а затем и член, затем тянется к тумбочке за салфеткой и вытирает пальцы, но не сводит с меня глаз.
— В чем дело, Софи?
— Хм, — я прикусываю губу, а потом делаю глубокий вдох. — А она вернется обратно?
Джастин остается почти невыразительным, но поднимает бровь. Как он может не понимать, что я имею в виду?
— Моя задница вернется в нормальное состояние? — я киваю в сторону его члена. — Ты большой. Буду ли я, эм, после этого… нормально ходить в туалет по-большому?
В комнате воцаряется мертвая тишина. Несколько секунд тикают, как минуты, а затем Джастин смеется. Он сидит на краю кровати, упершись локтями в колени, и дрожит.
— Господи, Софи.
— Ах ты засранец! Ты смеешься надо мной? Ты же гениальный врач, говорил «Спроси меня о чем угодно, Софи. Не стесняйся, Софи», — я все еще стою на коленях и смотрю на него через плечо.
Я переворачиваюсь и сажусь на задницу, подтянув колени к груди.
— Лжец! — я стреляю в него.
— Софи, — в его тоне звучит предупреждение.