— Близко, слишком близко, — прошептал Загарулько, и в этот момент со стороны колокольни раздался новый выстрел. На этот раз точно. Голова Загорулько взорвалась кровавым фонтаном и он рухнул на землю.
Фашисты, поняв, что их снайперы под угрозой, начали активнее вести огонь. Пули свистели со всех сторон, вонзаясь в стены, землю, камни. Федотов и Степанов, Жигарев и Сергеев — все они оказались в ловушке, где каждый выстрел мог стать последним.
— Надо отходить! — крикнул Федотов, но в этот момент пуля пробила окно рядом с ним, заставив его пригнуться.
— Не получится, — ответил Степанов. — Они нас окружают.
Тем временем на вокзале Жигарев оказался в ещё более сложной ситуации. Фашисты начали обстрел из миномётов, и чердак, где он укрывался, начал рушиться.
Жигарев попытался было спрыгнуть вниз по лестничному пролёту, но было уже поздно. Осколок мины ранил его в плечо. Он упал, сжимая винтовку. Мины со свистом рвались вокруг.
У памятника Кучуму Сергеев, не смотря на то что остался один, продолжал вести огонь, но силы были на исходе. Сергеев, понимал, что долго не продержится.
— Ну вот и конец, — прошептал он.
Но в этот момент со стороны дома с аптеки раздался громкий крик:
Когда Гаврош добрался до фонтана, его глазам открылась мрачная картина. Ангелов лежал на боку, его лицо было бледным, а рука всё ещё сжимала винтовку. Гаврош быстро осмотрел тело и нашёл входное отверстие от пули в груди. Он достал из-за голенища сапога нож, аккуратно извлёк пулю и положил её в карман.
— Ну, Ангелов, — прошептал он, — ты свою войну закончил. А наша — только начинается.
— Снайпер! — крикнул майор, прижимаясь к стене. — На чердаке дома напротив!
Федотов, занявший позицию на втором этаже дома с аптекой, сразу открыл ответный огонь. Его выстрелы слились с треском пулемётных очередей, доносящихся со стороны вокзала. Фашистский снайпер, видимо, не один — где-то рядом затаился ещё один....
Тем временем Сергеев продолжали вести перестрелку с фашистским снайпером, занявшим позицию на первом этаже дома напротив. Вот силуэт фашистского снайпера высунулся из оконного проёма и выстрелил навскидку. Пуля чиркнула по постаменту памятника рядом с Сергеевым. Сергеев, в свою очередь, вынырнул с винтовкой из своего укрытия, целясь в скрывающуюся в оконном проёме тень. Слишком поздно, выстрел ушёл в пустой оконный проём. В магазине оставался один или два патрона, Сергеев решил рискнуть. Быстро передёрнув затвор винтовки он направил ствол в здание напротив. Из какого проёма высунется: с правого или с левого? В прошлый раз стрелял с правого, значит теперь левый. Сергеев перевёл ствол своей СВТ левее. Секундой позже фашистский снайпер, показался в проёме, в скидывая винтовку к плечу. Сергеев успел заметить выражение удивления на его лице, прежде чем нажать на спуск. Слышно было, как что-то упало с глухим стуком. В левом, в левом, сука! Я ж говорил, что фартовый!
Когда выстрелы стихли, Гаврош продолжил свой путь. Он полз, чувствуя, как каждая секунда тянется как час. Наконец, он добрался до своих.
— Гаврош, не высовывайся! — крикнул майор, но тот уже был в движении. Он знал, что если снайперы засекут их позицию, то шансов уйти живыми будет мало.
Гаврош, пригнувшись, побежал к ближайшему укрытию — груде развалин, оставшихся от разрушенного дома. Пули свистели вокруг, вонзаясь в кирпичи и землю. Он успел нырнуть за укрытие, но в этот момент почувствовал резкую боль в груди. Всё вокруг замедлилось. Он посмотрел вниз и увидел, как на его рубахе расплывается красное пятно.
— Достал, сука... — прошептал он.
— Майор, увидев, что Гаврош упал, бросился к нему, не обращая внимания на свист пуль. Он схватил его за руку и потащил за стену близлежащего дома.
— Держись! — кричал он, но Гаврош уже терял сознание.
— Пузатый... — прошептал Гаврош, вяло ища что-то в окровавленном кармане. Его лицо было бледным, дыхание — прерывистым. — вот!
Глазам майора на окровавленной руке Гавроша предстала пуля калибра 7,62. Сквозь покрывавшую пулю кровь высвечивались, горя недобрым огнём две руны «совило».
— Двойная... Котлы, уговор...
Майор благоговейно взял пулю из руки умирающего пацана, завернул её в платок и аккуратно уложил в карман гимнастёрки. Затем, на миг задумавшись, снял с левой руки золотые часы и положил в руку Гавроша: