Лодка подплыла к барже, и Сергей с Фунибаром поднялись на борт. Строгие телохранители правителя Ультуана рассредоточились по бортам. Король пригласил гостя присесть за стол на носу баржи.
— Трапезничать будете? — спросил он.
— Пожалуй, позже. Сыт, — рассказал Второй, — Мой провожатый на берегу нашел раненого оленя и приготовил из его мяса суп.
— Как странно, — удивился Фунибар. — В окрестных лесах Лорейна запрещена охота. Тем более на оленей. Из чего его ранили?
— Три стрелы в животе.
— Жалко, что вы не прихватили их с собой. По оперению стрел можно было бы определить, кто нарушает приказы короля.
— Неужели и эльфы могут нарушать приказы?
— Могут, но для природы эльфов это крайне губительно. Эльфы — существа, склонные к радикальным решениям. Если они нарушили один приказ, значит, они автоматически не подчиняются всем остальным.
— Люди тоже такие.
— Для людей на такое изменение нужно время, для эльфов — нет. Послать стрелу в оленя или в короля — одно и то же.
— Может быть, вы драматизируете, Ваше Величество?
— Я слишком хорошо знаю свой народ.
— Но это могли быть и не эльфы.
— Это невозможно. В наши леса нет доступа чужим.
— Почему невозможно?! Меня этой ночью хотел убить посланник Хаоса.
— Посланник Хаоса?!
— Кхорна.
— Еще хуже.
— Почему?
— Во внутреннее пространство нашего материка официально ведет только один путь — Лорентийский пролив. Там птица не пролетит.
— Официально. А что, есть и неофициальные лазейки?
— Да, но о них знают только несколько представителей высшей знати. Получается, опять предательство. И не подумайте, что это моя больная фантазия.
— Я и не думаю.
— Думаете. Однако уверяю вас, что в своих домыслах руководствуюсь только принципами Королей Фениксов — разумом, способностью понимания, способностью суждения и рассуждения. Хотя, конечно, это ничего не гарантирует, — печально вздохнул Король Феникс и вытянул руку вперед: — Наше место назначения.
Сергей посмотрел в указанном направлении. Вдали, над морской гладью, появился туман. Очень странный туман — не расстилающийся как обычно сплошным фронтом, а состоящий из тысяч полупрозрачных колонн, в промежутках которых виднелась темная прибрежная полоса.
| |
— Туман Острова Мертвых, — тихо сказал Фунибар, не отводя от приближающегося берега взгляд. — Еще немного, и вы поплывете на лодке один. Нас не пустят.
— Мы быстро добрались, — заметил Второй.
— В этой части моря свое время и свое пространство, — загадочно заявил Король Феникс. — По моему ощущению, наша короткая беседа заняла не больше пяти минут, но внутренний берег материка от берега Острова Мертвых отделяют сутки плавания. При попутном ветре — сутки. Убежден — вас ждут там.
— Тогда я пойду, — согласился Сергей, понимая, что особого выбора у него нет.
| |
— Моя личная просьба, — попросил Фунибар, — вернитесь.
— Я постараюсь, — пообещал Второй.
— Вот еще, — остановил его Король Феникс и достал из кармана золотую монету. Он подкинул монету в воздух, и она зависла над столом, медленно вращаясь вокруг своей оси.
— Понимаете? — спросил Фунибар.
— Нет, — честно признался Сергей, наблюдая за монетой.
— Здесь все так, — сказал Король Феникс и взял монету. — Очевидно, многое и не нужно стараться понять, нужно принять все как есть.
— Постараюсь, — снова пообещал Второй и спустился в лодку.
| |
Проведя лодку сквозь туманную колоннаду, он вышел на песчаный берег и огляделся. Пышной растительностью Остров Мертвых не отличался. Отовсюду из земли торчали невысокие кустарники омелы. Под ногами хрустел крупный желтоватый песок. Второй попытался запомнить расположение кустарников в качестве ориентиров для возвращения обратно и медленно пошел вперед. Перед ним лежала равнина, бескрайняя, поросшая все той же омелой. Сергей шел и шел, но ничего не происходило. Неожиданно под ногами что-то хрустнуло. Он опустил глаза. Кости. Непонятно, кому они принадлежали — людям или эльфам, но костей становилось все больше и больше. Вскоре на земле не оставалось свободного от них места. И если прежде Второй пытался переступать через истлевшие останки, то теперь у него просто не было выхода, и он шел прямо по костям. Они с треском рассыпались в прах пол подошвами сапог путника. Стало быстро темнеть. В считанные минуты наступила ночь. В небо, будто брошенная рукой великана, взлетела большая полная луна. Взлетела и застыла на одном месте. В ее свете Сергей различил очертания какого-то строения впереди. Подойдя ближе, он понял, что это трехметровые каменные стелы, вкопанные в землю кругом и сплошь исчерченные рунами. Руны светились в темноте мягким голубоватым светом.
— Не ищи и не потеряешь, потому что твои поиски только уводят от истинной цели, твои победы станут твоими поражениями, твои надежды приведут к разочарованиям, — прочел он на одной из каменных глыб, прочел и лишь потом осознал, что читает на языке, которого никогда не знал.
Второй отвлекся от надписи и заметил впереди фигуру. Некто стоял в центре окруженного стелами пространства. Сергей шагнул к неподвижно стоящей фигуре.
По мере его приближения фигура начала поворачиваться к нему лицом. Путник уже различал вытянутый бледный овал лица, прямую линию носа, темные глаза, пристально смотрящие па него.
За несколько метров до незнакомца Сергей остановился.
— Ты Каледор Пророк? — спросил он, точнее, даже не он, а какой-то «второй» Сергей, вынужденный вступить в лишенный смысла разговор, чтобы Второй не остался один.
Незнакомец едва заметно кивнул.
— Я знаю, что хотел спросить? — продолжил тот, кто спрашивал для Сергея, и даже не он, а уже «третий» Сергей, помогающий «второму» сформулировать вопрос.
В ответ последовал еще один кивок.
— Я знаю ответ? — поддержал «третьего» «четвертый», просто сочувствующий «третьему», находящемуся в нелепом положении из-за «второго».
Опять кивок.
— Все-таки одного ответа у меня нет. Что такое «Четырнадцатый принцип»? — наконец перехватил у самого себя инициативу Сергей.
Фигура подняла руку и показала на стоящие вокруг камни.
Руны на плитах сверкнули, и многотонные стелы бесшумно приподнялись над землей. Они закружились вокруг, пока одна из них не оказалась за спиной молодого человека. Он обернулся и прочел на ней одно слово: «Ничто».
Сознание Сергея наполнило ошеломляющее чувство простора, бесконечно опасного, но столь же бесконечно желанного и предопределенного. Озарение длилось всего долю секунды, но когда он взглянул на место, где только что находился Каледор, его уже там не было. Впереди, освещенная лунным светом, петляла узкая тропа. Второй интуитивно пошел по ней к возвышающейся впереди черной пирамиде. Он был готов поклясться, что раньше ее не было.
Добравшись до верхней площадки. Второй остановился у кубической формы камня, из которого торчал темный клинок. На нем переливались алым огнем четко выгравированные руны.
— «Я — твоя победа и гибель», — прочел вслух Магнификус и так же вслух добавил: — Надеюсь, что это так. Победа и гибель, в итоге — Ничто.
Он взялся за рукоять, легко вытащил меч из камня и зашагал обратно.
Едва его нога коснулась тропы, земля дрогнула, по темной стене пирамиды с хрустом поползла паутина трещин, над головой с оглушительными криками пронеслась стая птиц. Из образовавшихся в стенах ритуального сооружения трещин начала сочиться вода.
Второй повернулся и побрел к берегу.
По пути он старался не думать, потому что боялся утратить единственное знание, приобретенное на Острове Мертвых. Это знание не могло быть облечено в словесную форму. Это было странно, но абсолютно понятно. Ничто не могло быть ничем, в том числе и знанием. Ничто можно было выразить только с помощью тишины, абсолютной тишины.