Так, надо наладить контакт, наладить контакт.
Я понимаю, что то, что я совершила, не скоро забудется.
Но я сделаю всё, чтобы искупить свою вину и завоевать доверие своего нового босса.
— Вот, я вам только что заварила, свеженький, — подношу я ему дымящуюся чашку. — Вам сколько сахара положить? — переспрашиваю я, и Вишня резко отодвигается от монитора, дёргается, повернувшись ко мне, задевает мою руку и кипяток льётся, льётся прямо ему на штаны…
Нечеловеческий дикий крик пронзает всё отделение.
Это ору я.
И в мгновение ока, оценив обстановку, лечу к подоконнику, на котором стоит банка с водой, видимо, для полива цветов, и в следующую секунду я выливаю её на всё ещё дымящиеся штаны…
Всё пропало…
Моей карьере конец.
А ещё, я ни за что не прощу себе, если на этот раз с моим майором что-то случится…
Я искуплю свою вину.
И я падаю перед ним на колени, пытаясь стянуть с него мокрые штаны.
Я же помню первую помощь от ожогов. Снять всё лишнее, освободить кожу от лишних покровов.
8
— Вам очень повезло, что ваша коллега так оперативно оказала вам первую помощь, можно сказать, спасла вас! Вас и ваших будущих детей! — радостно объявляет нам врач в травмпункте, куда мы срочно поехали с майором Вишней.
Точнее я вызвалась его сопроводить. А он был слишком занят своей болью и ожогом, чтобы сопротивляться…
— У вас есть дети? — интересуется пожилой улыбчивый доктор у майора Вишневского, и тот, стиснув зубы, отвечает:
— Нет.
— Вот и отлично! Значит, будут! — словно подытоживает он сказанное. — А вам, милочка, надо выдать медаль за такое молниеносное реагирование. Всего каких-то пара минут, и ваш дорогой друг остался бы без тестикул. И детородного органа, — хвалит меня добрый доктор Айболит из скорой помощи.
И я вся заливаюсь краской. Стою, красная, как рак…
И вспоминаю, свой очередной позор, пока майор Вишня испепеляет меня взглядом.
Дикий нечеловеческий крик, в кабинет вбегает толпа сотрудников с оружием наперевес, и видят прелестное зрелище: новоприбывшая лейтенант Дунаевская стоит на коленях перед своим непосредственным руководителем, майором Даниилом Сергеевичем Вишневским, на коленях, яростно сдирая с него липкие влажные джинсы…
И ещё исподнее…
Оно ведь тоже промокло…
А раневую поверхность надо всю освободить от одежды. Пока не поздно…
А Вишня в этот момент просто застыл, как скульптура Родена, не в силах пошевелиться то ли от боли, то ли от моей наглости…
И вот мы с ним оборачиваемся в сторону двери: я и Роден без штанов.
И тут я, заметив изумлённую толпу, в немом удивлении взирающую на нас, предпринимаю новую тактическую уловку, и накрываю своим телом самое дорогое, что есть у каждого мужчины…
Чтобы так сказать никто посторонний не рассматривал то, что им не положено…
Достоинство моего босса. Настоящее мужское достоинство…
И теперь я не то что не знаю, как смотреть в глаза Вишне, я не знаю, как вообще могу вернуться в отдел и спокойно смотреть в глаза своим коллегам по оружию.
Потому что развидеть это они не смогут, я просто уверена в этом.
— Всё в порядке. Отрабатываем новую тактику, — рычит на собравшихся и притихших коллег майор Вишня, пока я всё ещё прикрываю своим жарким телом его не менее жаркое достоинство.
Которого я его только что чуть не лишила.
Уже во второй раз с момента нашего знакомства.
Бог троицу любит. И я теперь и сама опасаюсь, что у моего дорогого красавчика скоро не сможет быть детей. Благодаря моим усилиям.
— Ну вот и всё, — заканчивает писать заключение доктор. — Возьмите мазь и обрабатывайте место ожога, — смотрит он на нас. — И всё у вас будет хорошо.
Мы выходим из травмпункта, и я боюсь смотреть в глаза своему начальнику. Я вообще не знаю, как мне жить дальше.
Так опозориться в первый же день на работе.
Точнее, опозорилась я уже намного раньше, и чтобы хоть как-то загладить свою вину я вяло мямлю:
— Хотите, я вам буду мазь втирать, — и вижу на себе огненный взгляд Вишни.
Опять какую-то глупость сморозила. Ну а что, у врачей нет пола.
А у меня по экстренной медицинской помощи тоже пятёрка…
— Ну и что мы с тобой будем делать? — грозно смотрит на меня майор сверху вниз.
— Работать, — вопросительно отвечаю я. — Хотела попросить прощения за тот случай… Я не специально… Понимаете… Я вас приняла за маньяка.
— За маньяка?! — орёт чуть ли не на всю улицу Вишневский. — И что, по-твоему, маньяки так поступают?! Дарят девушкам цветы? Поят их кофе?!