Картина, что предстала взору, когда женщина вышла из кабинета, заставила её только плотнее сжать губы. Дама молча наблюдала за тем, как Ай практически тащила на плече Тима. Парень с трудом передвигал ногами, но всё равно широко и лучезарно улыбнулся:
— Привет, хозяюшка! Я скучал.
«Хорошо, что девочек удалось уложить спать пораньше, убедив в том, что мужчина сегодня не вернётся», Лена кивнула в ответ, ничего не ответив. На лице парня виднелись следы высохшей, плохо вытертой крови. Вокруг ушей тоже осталась характерные, бурые пятна.
— Там, около двери я оставил несколько жестких дисков. Правда, они слегка... эмм... в общем сама всё увидишь. Я, пожалуй, прилягу и посплю. Поговорим завтра, хорошо?
«Наглый и прямолинейный», Лену всегда злила фривольность и панибратство бывшего подопытного. Она смолчала, снова кивнув, «хоть какай-то плюс в том, что приходится уезжать – этого нахала там не будет».
На следующее утро Лена столкнулась с Тимом, в дверях ванной комнаты. Теперь он уже не шатался, имел бодрый и чистый вид. Раздетый до пояса, в руках бывший подопытный держал зубную щётку и явно витал в собственных мыслях.
Переброшенное через плечо полотенце соскользнуло и упало к ногам женщины. В домашних тапочках, слишком маленького размера, для мужской ноги, Тим чувствовал себя неуверенно, поэтому медленно присел на корточки потянувшись за вещью.
— Доброе утро, хозяюшка! Как спалось?
Произнёс парень, поглядывая снизу вверх. «Вот в таком положении это даже приемлемо. Была бы я на пару лет моложе... Показала бы этому нахальному, но довольно привлекательному парнишке, как спалось», вдруг возникла мысль в голове Елены.
Когда женщина отрыла рот для ответа, из-за угла выбежала Маргарита. В одной ночнушке, с громким криком девчонка бросилась на шею только выпрямившемуся Тиму. Сзади, потирая глаза, в такой же ночнушке, брела Лилия.
Глаза девочки загорелись, она явно хотела повторить за старшей подругой, но постеснялась. «Ещё одна головная боль – эта избалованная девица учит мою Лилию только плохому! Если бы она не являлась дочерью Ольги, давно бы вылетела отсюда, а ещё лучше – отправилась бы в какое-нибудь военное училище», размышляла Лена, но когда услышала следующие слова Маргариты, то просто закатила глаза, приложив руку к голове.
— Тим! Ты слышал? Слышал? ВОЙНА!!!
***
К полувертикальным кушеткам привязали двух здоровенные женщин. Их тела были полностью обнажены, а рядом Безобразова уверенно орудовала пинцетом. Учёная повернулась к мулатке, лицо которой представляло из себя одну огромную рану, и вытащила очередной осколок.
Великанша сквозь зубы витиевато выругалась, упомянув чью-то мать. Безобразова сощурилась, её очки отразили свет яркой лампы.
— Я смотрю, язык тебе мешает. Если ещё раз что-то подобное услышу – отрежу.
Бывшая начальница северной лаборатории говорила с акцентом, но сохраняла ледяное спокойствие. Осколок со звоном упал в металлическую чашу. Пациентка уставилась на мучительницу и произнесла:
— Это чертовски больно! Сами не желаете попробовать?
И хотя говорила пациентка с вызовом, она явно побаивалась профессора, обращаясь на «вы».
— Я и так ввела вам обеим обезболивающее. А теперь закрой рот и не дёргайся.
Валерия по-хозяйски погрузилась инструментом в пустую глазницу. Альфа рычала сквозь стиснутые зубы, но больше не ругалась. Безобразова наконец нашла что искала, вытащив окровавленную, смятую пулю и бросила её в чашу.
— Вот и всё. Теперь введу вам некоторые стимуляторы – это подстегнёт регенерацию. Постарайтесь не орать.
Ученая знала, что разработанный под её руководством препарат, который она раньше вводила подопытным, причиняет сильнейшую боль. Единственный кто научился терпеть процесс от начала и до конца, не проронив и звука – это одиннадцатый. Правда иногда он, так же как другие терял сознание от болевого шока.
«Пока желтоглазый был маленьким, постоянно и подолгу плакал. Два более взрослых образца орали и впадали в ярость. Приходилось связывать», вспоминала учёная. Безобразова ещё раз проверила надежность ремней, удерживающих великанш, «во избежание эксцессов».
Из палаты учёная выходила недовольно морщась. Только когда Валерия плотно закрыла за собой дверь, стало тише. Альфа и Бета корчились на своих кушетках и орали во всю, но крепкие ремни не позволили вырваться.
— Это нормально, профессор?
Поинтересовалась Сара, наблюдая мучения женщин через стекло.
— Скоро привыкнут.
Соврала учёная.
— Глаз Альфы будет восстанавливаться почти год. Вторая вообще бесполезна. Функционирует только левая рука, во избежание деформации, и нарушения функций правой, потребуется тщательный контроль над регенерацией. Как так вышло, что она стала альбиносом?