— Открывайте дверь, профессор. Мы хотим поговорить.
«Пара-тройка спешащих по своим делам прохожих на почти пустынной улице, они едва ли заметят, если я вдруг рухну, тем более силуэты в плащах уже совсем близко, меня и не видно из-за них», спокойно рассудила Безобразова.
«Пистолет у говорившей, почти наверняка с глушителем – никто не услышит выстрелов», вздохнув, Безобразова отрыла дверь и вошла. За ней в квартиру сразу же вломились гостьи в плащах.
Дамы не пытались напасть, наоборот, учтиво улыбались предложив помощь с коробкой, чтобы учёная могла спокойно снять верхнюю одежду. Валерия просто оставила коробку на полу в коридоре, так как все полки и шкафы в квартире были завалены всякими бумагами, книгами, исследовательскими принадлежностями и тому подобными вещами.
В лаборатории она всегда поддерживала идеальный порядок. Однако здесь, в её собственной квартире, свила гнездо птица хаоса и анархии – повсюду на полу и на шкафах собирали пыль, похожие на принесённую сегодня, коробки. Почти все дверцы шкафов пребывали в распахнутом состоянии, выставляя напоказ груды какого-то хлама.
Своё пальто Валерия просто бросила на коробку, стащила сапоги и, не оборачиваясь, побрела на кухню. Вошедшие следом переглянулись, пожав плечами. Быстро разувшись, дамы преследовали ученую, не упуская из виду. Уже на кухне, пока Безобразова ставила чайник, женщины положили на стол конверт.
— Прочитайте, и дайте ответ. После этого мы уйдём. И будьте так любезны, не заставляйте нас долго ждать.
Ученая повертела конверт в руках. Тот не был запечатан, а внутри находились какие-то бумаги. Делать нечего, Валерия начала читать, а когда закончила, молча уставилась на своих гостей.
— Решайте сейчас, профессор, другого подобного шанса скорее всего не представится.
Всё так же с акцентом заявила дама в плаще.
***
Сидя за огромным столом, Мать Наталия перебирала бумаги. Как и предыдущие три месяца, женщина испытывала дискомфорт. Её раздражала любая мелочь, и часто болела голова. Прямо как сейчас.
В дверь без стука вломилась Лидия. Лет десять назад, девчонка за такое была бы выпорота. Но теперь, как бы ей самой не оказаться наказанной, если не лично Лидией, то её окончательно сбрендившими товарками. А ведь девушка являлась родной дочерью Наталии.
В тяжелые времена слабые духом люди обычно обращаются к религии. Там они находят утешение для себя. Слабым легче жить, будучи овцами, которых пасёт пастырь. Но есть и сильные люди – те самые пастыри. Они пользуются религией как оружием, как инструментом, для управления этими самыми овцами. Много лет назад Наталия, выбрала для себя сей тернистый путь. И она добилась многого, став Матриархом этого места.
Сама женщина, хоть и занимала высший пост в местной иерархии, в религиозные бредни не верила. Страшная истина, о которой никто кроме неё самой не знал. Даже собственная дочь.
Вот только Наталия старалась воспитывать Лидию свободно мыслящей. Давала ей множество поблажек и не настаивала на монашеском пути. Более того, она сама, незаметно, подтолкнула дочь уйти из монастыря. Тогда-то девочка и отправилась в армию. В какое-то элитное подразделение.
Лидия изредка приходила повидаться с мамой и подругами детства. Но скептицизм по отношению ко всякой религиозной чепухе сквозил в её речах и не шибко скрывался за поступками. Пару раз девушка даже прямо высказала свои сомнения вслух. И Наталия была рада этому, тем не менее публично осудив «малодушие».
Однако совсем недавно, всего пару месяцев назад, девочка вернулась вся в слезах. Она плакала на коленях у матери, наверное, первый раз в своей жизни. В этой самой комнате, на том самом диване, у стены. Наталия гладила дочь по голове, успокаивая, а та рыдала, намочив подол рясы, пересказывая случившееся на охраняемом объекте, где Лидия несла свою службу.
Прервав воспоминания матери, Лидия хлопнула по столу, усаживаясь на диванчик.
— Мы сделали это, мама! Мы её уничтожили! Её и этого демонического выродка. Мы предотвратили рождение демона!
Наталия тяжело вздохнула. «Как жаль, что это не очередная её невинная детская выходка», про себя вздохнула Наталия. То чем теперь занималась дочь, являлось преступлением не только в глазах закона, но и по мнению любого здравомыслящего человека принципе. За подобного рода деятельность могли посадить пожизненно или даже приговорить к «высшей мере».
— Кого?
Только и спросила Матриарх. Брови Лидии сошлись на переносице. Она недовольно посмотрела на мать, блестящими, совершенно сумасшедшими глазами. Потом выражение её лица несколько раз изменилось и девушка с отвращением, будто выплюнув, сказала: