Мая стояла совсем близко, её рука находилась вверху, над головой, но ударить, уже бывшая подруга, не могла – её удерживал в таком положении Тим.
Измазанный грязью и кровью. Кое-где заимевший свежие царапины и несколько синяков… однако серьезных ран Соня не замечала. И хотя кроме нижнего белья, парень надеть ничего так и не успел, его тело стало мокрым от пота, несмотря на холод снаружи.
Тим развернул к себе предательницу и отобрал накопитель с записью.
— Ты уже получила то, что тебе причитается. Забирай своих тридцать серебряников и беги, пока я не передумал, и не свернул тебе шею.
Спокойно произнес парень, отпуская девушку. В её глазах застыл самый настоящий ужас. Она с визгом убежала, как только оказалась свободна. Теперь страшно стало Соне – глаза Тима стали желтыми, с вертикальными зрачками.
Возможно, сами глаза не имели бы такого пугающего эффекта, если бы не свершившийся факт того, что он в одиночку перебил кучу народу. Кровь на парне лишь усугубляла ситуацию.
Тим протянул руку к Соне, но она инстинктивно отстранилась. Поджав губы, парень сделал шаг назад. Положил камеру в футляр и направился к двери.
— Пойдём, скоро сюда нагрянет полиция. А может подтянутся ещё и эти, в черном. Ты водить умеешь?
Соня, к сожалению, не умела, поэтому, опустив голову, отрицательно ей дёрнула.
— Ну ничего, я вроде пару раз ездил когда-то... Бери камеру и жди меня в машине. Оденусь хоть.
Соня медленно побрела к фургону. Девушка обнаружила в кузове несколько пулевых отверстий, и одну вмятину. Около этой вмятины, на земле валялась женщина. «С какой же силой она должна была врезаться, чтобы так погнуть металлический корпус? А ещё… мама меня точно прибьёт за машину», думала молодая журналисточка, пока забиралась на пассажирское сиденье.
И минуты не прошло, как Тим вышел уже в своей вчерашней одежде. Нагнувшись к лежащей около порога женщине, он снял с неё странный балахон или рясу и напялил на себя. Парень сел за руль, пониже надвинув капюшон, и завёл мотор.
— Показывай дорогу к своей маме, там ты будешь в безопасности.
Соня подчинилась. Машину Тим вёл быстро и уверенно. Вдалеке послышались сирены. Видимо на шум и выстрелы уже отреагировали. Опасно вырулив из очередного поворота, машина остановилась.
Наполовину стеклянная высотка – здесь работала мать Сони. Солнце успело немного подняться над горизонтом, заглядывая в окна офисов. Тим заглушил мотор, и бросил ключи девушке.
— Пришло время прощаться. Извини за всё, я не хотел, чтобы так получилось.
Виновато произнес парень. Его желтые глаза наконец обрели обычный цвет и форму.
— Ты не пойдешь со мной? Мама защитит нас. Ты выступишь по телевизору, после такого они не посмеют напасть, это точно!
Тим тяжело вздохнул.
— Если бы все было так просто. Раз уж так хочешь помочь, сделай копию этого видео и положи в почтовый ящик по такому адресу. Там заброшенный, развалившийся дом. Через недельку попробую забрать. Это на тот случай, если у твоей мамы не получится её показать. Но даже если так, и даже если не сможешь оставить мне копию, я не обижусь. Прощай.
Сказал он и выскочил на улицу. Добежав до переулка, парень свернул за угол. «Надеюсь, мы ещё когда-нибудь всё-таки встретимся, первый и единственный оставшийся настоящий мужчина», думала девушка, заходя в здание с камерой в руках.
***
«Как мне удаётся управлять машиной с таким мастерством», всю дорогу задавался я вопросом. Согласно моим воспоминаниям, всего пару раз в прошлой жизни я оказывался за рулём легковушки. Мне давали порулить, но это происходило на прямом участке дороги.
Однако сейчас даже намёка на дискомфорт не возникало. Намеренно не отключив усиление, чтобы вовремя затормозить, с мыслью: «сейчас врежусь во что-нибудь прямо во дворе», я взбирался на водительское сиденье.
Но, каким-то образом, руки и ноги действовали почти автоматически, переключая скорости, нажимая на нужную педаль. А ведь я даже не был уверен, какая из них за что отвечает! «Ещё одна загадка этого тела, и я просто обязан её разгадать».
Второй раз за два дня я сбрасывал счетчик. Ноль дней без угрозы жизни в этом мире. Проживая в глуши, я иногда встречал крупных хищников, но они избегали схватки. Я платил им тем же.
С животными было проще. Возможно, они каким-то образом чувствовали скрытую во мне силу. Или не изголодались настолько, чтобы напасть на человека. Хватало в лесу живности менее опасной, чем двуногий желтоглазый, поймать которую намного легче.
Только люди способны убить из своих собственных, эгоистичных побуждений или забавы ради. Существуют даже такие, которым убивать в радость. «Уж я в такого не превращусь никогда», пообещал я себе.