Выбрать главу

- Комната номер девять, - не посмотрев на Дементьева, ответил гестаповец.

Когда Дементьев был уже в трех шагах от этой комнаты, дверь распахнулась и два гестаповца вытащили в коридор пожилого человека в форменной морской фуражке и кителе.

- Выслушайте меня! - кричал человек. - Я сотрудник портовой метеостанции... Моя обязанность...

Какова была обязанность у этого человека, Дементьев уже не расслышал человека впихнули в другую комнату...

Заходить в девятую комнату или, пока не поздно, вообще уйти отсюда? Но уйти - это значит, что полковник Довгалев больше не получит от Дементьева сведений, транспорты беспрепятственно повезут гитлеровские войска в Германию, и они выступят против Советской Армии. В общем, уйти - значит не выполнять боевого приказа.

На эти размышления Дементьеву понадобилось не больше секунды. Презирая себя за то, что в мыслях могло хотя бы мелькнуть подлое "или", Дементьев решительно открыл дверь и вошел в девятую комнату. Комната была большая. Посередине ее перегораживал длинный стол, за которым сидели рядом два гестаповца. Против двери, в которую вошел Дементьев, по ту сторону стола, была другая дверь. Наверно, раньше в этой комнате производился таможенный досмотр морских пассажиров.

Дементьев закрыл за собой дверь и, как все боевые офицеры гитлеровской армии, не любящие тянуться перед гестаповцами любых чинов, медленно подошел к столу и без всякого обращения спросил:

- Здесь выдают новые пропуска в порт?

- Кто вы такой? - быстро спросил гестаповец.

- Капитан Рюкерт. Я отвечаю за санитарное состояние кораблей.

Гестаповцы переглянулись.

- Ваши документы, капитан?

Дементьев решил сначала предъявить свое офицерское удостоверение. Это был совершенно надежный документ, ибо на нем даже фамилия "Рюкерт" была подлинной.

- Здесь указана дивизия, которой уже нет.

- Совершенно верно, - спокойно согласился Дементьев. - Я из немногих, которым удалось прорваться обратно.

- А каким образом вы вдруг стали заниматься санитарными делами?

- Вернувшись сюда, я получил это назначение.

- Из чего это видно?

Наступает решающий момент - Дементьев вынимает из кармана свою самодельную бумагу и протягивает ее гестаповцам.

Вечностью показались ему минуты, пока гестаповцы порознь, а потом вместе рассматривали непривычный для них документ. Потом они о чем-то тихо переговорили. Один из гестаповцев положил бумагу в стол и сказал:

- Мы обязаны все проверить. Обижаться не следует, капитан. Таково время и положение. В порту действует враг, и это стоит жизни тысячам наших солдат. Явитесь сюда в шестнадцать ноль-ноль... - Гестаповец за мялся и добавил: За пропуском.

Дементьев вышел на площадь. Еще не было двенадцати часов. Впереди четыре часа ожидания. То, что ровно в шестнадцать он войдет в девятую комнату, он знал так же твердо, как свое имя. Но раз уж даны ему эти четыре часа, нужно ими воспользоваться и проанализировать все возможные и невозможные варианты того, что произойдет в девятой комнате в шестнадцать ноль-ноль.

Дементьев вернулся на квартиру и передал короткую радиограмму полковнику Довгалеву:

"Возникли осложнения, слушайте меня вечером..."

15

За четыре часа человек ровной походкой может пройти десять километров. Вероятно, это расстояние Дементьев и вышагал по своей комнате. Заложив руки за спину, с окаменевшим лицом, он ходил из угла в угол, задавая себе самые сложные, самые каверзные вопросы и тут же на них отвечая. Иногда, если ему удавалось придумать такой сложный и опасный вопрос, что сразу ответить на него он не мог, он останавливался и напряженно думал. Ответ найден! На лице Дементьева чуть заметная тень довольной улыбки, и снова он ровным шагом ходит из угла в угол...

В половине четвертого он вышел из дому. Без трех минут четыре он был уже перед дверью в девятую комнату, но решил войти туда точно в назначенное ему время.

Мимо него в девятую комнату прошел один из тех двух гестаповцев. Через дверь Дементьев ясно услышал, как гестаповец, войдя в комнату, удивленно произнес: "Он пришел!" Будто холодным ветром пахнуло в лицо Дементьеву.

Дверь приоткрылась.

- Капитана Рюкерта просят зайти.

Дементьев вошел в комнату, посмотрел на часы, улыбнулся.

- Мне приказано явиться в шестнадцать ноль-ноль. Сейчас без одной минуты... - Говоря это, Дементьев успел заметить, что, кроме двух уже знакомых ему гестаповцев, в комнате находился третий. Все они с любопытством разглядывали Дементьева.

Третий, сидевший в кресле по эту сторону стола, молча показал Дементьеву на стул, стоявший у стены. Дементьев сел. Ясно: третий среди них - старший. Гестаповцы продолжали его разглядывать. Потом тот, третий, перестал на него смотреть и с совершенно безразличным лицом, подняв золотые очки на лоб, начал разглядывать ногти на своих руках. Дементьев уже безошибочно чувствовал, что главная опасность - именно этот флегматичный, бледнолицый гестаповец.

Наконец заговорил один из гестаповцев, которого Дементьев уже знал:

- Капитан Рюкерт, документ, который вы нам предъявили, вызывает подозрение. Кто вам его выдал?

- Начальник отдела по организации гражданского тыла Герман Мельх, мгновенно ответил Дементьев. - Впрочем, все это указано в мандате.

- Какое отношение названный вами Мельх мог иметь к вопросам санитарного состояния транспорта?

- Этого я не могу знать.

Бледнолицый, продолжая разглядывать ногти, лениво спросил:

- Какова история вашего назначения на этот пост?

- Прошу прощения, господа офицеры, - Дементьев улыбнулся, - но я эту историю, пожалуй, изложить не смогу. Я войсковой офицер, впервые попал в атмосферу больших штабов и, признаться, не успел разобраться в тонкостях структуры даже своего отдела.

Бледнолицый оставил в покое свои ногти, опустил очки и впился в Дементьева острыми, увеличенными стеклами глазами.

- Когда вы попали в Н.?

Дементьев точно назвал число и продолжал:

- Я прибыл сюда ночью и явился в комендатуру штаба. Там мне дали направление в отель "Бристоль"...

- Минуточку, - прервал Дементьев бледнолицый. - На каком участке фронта вам удалось прорваться к своим?

- Линию фронта я перешел на участке дивизии "Гамбург". Сутки после этого я был гостем заместителя начальника штаба дивизии майора Борха.