Долгое ожидание склонило в очередной бессильный сон, из которого вырвал его голос.
- Снежка? Хорошая моя, дай помогу.
Я открыла глаза и отвернулась, позволяя ему делать все, что он собирался. Охотник перекусил мои оковы, расслабил хват и освободил лапу. Новая волна нестерпимой боли ударила в голову и отразилась судорогой. Я залаяла и жалобно проскулила.
- Помощь нужна? – услышав нашу возню и мой лай, обеспокоился мужчина.
- Нет, спасибо, мы справимся, правда, Снежка? Есть хочешь? Я взял для тебя кое что, - он развернул мясо и положил мне под нос.
Я убрала морду в сторону, закрыв глаза.
- Хорошая моя, - погладил по голове, убирая налипший снег с бровей, - намучилась, настрадалась, сейчас я тебе помогу.
Взял на руки, даже не перевязав лапу, и понес. Кровь пачкала его куртку, сочилась вдоль штанин, но, кажется, его это совсем не волновало. Шли мы долго. Вадим проваливались в сугробы, я чувствовала, что его руки устали и начинали трястись. По учащенному и тяжелому дыханию было понятно, что он сильно измотался. Успел ли позавтракать? Впрочем, зачем это мне? Пусть о нем его невеста волнуется.
Серебристым пятном отсвечивал внедорожник. Вадим плавно положил меня на снег и открыл замки. Потом погладил по морде.
- Ничего не бойся, верь мне. Сейчас я положу тебя на заднее сиденье, и мы поедем к врачу. Там за тобой поухаживают, - от него веяло теплом и заботой.
Я не смотрела, ни на его руки, ни в глаза. И старалась больше не слушать, чтобы забыть, что испытывала к этому мужчине. Хотела утопить глупую первую любовь, похоронить ненужные чувства, которые теперь оказались лишними.
Ехали мы быстро, я все время молчала, уткнувшись в обивку. Пыталась меньше думать о нем, а больше о том, что делать дальше. Как мне теперь показаться раненной дома, смогу ли выйти на работу или придется оформлять больничный? Ничего приличного в голову не шло, правильный настрой все время сбивали его руки. Они держали руль, а я словно завороженная не могла оторвать от них взгляда. Свои, родные, безумно красивые. В очередной раз я одернула себя и прикрыла глаза.
Тишину разбила неспешная мелодия Чайковского, она наполнила салон. Вадим ткнул в экран телефона и ответил:
- Алло.
Разговор выводился по вайфай, я слышала каждое их слово.
- Привет! Даже не ждала, что ответишь, ты ведь уехал в свой лес к волку, - пролепетал приятный женский голос.
- К волчице, - поправил Вадим. – Вчера ночью она попала в капкан, кажется у нее перебита кость. Мы едем в город в ветеринарную клинику.
- Ого! Надеюсь, ничего серьезного? Так вот почему ты на связи.
- Да… не знаю пока, крови много, но я не врач, позвоню тебе и расскажу после приема.
- Ладно, а как сам, переживаешь?
- За ногу ее волнуюсь, она не наступает. А как у тебя дела, в бассейн сходила?
- Сходила и все время думаю о тебе, ну, не справедливо оставлять меня на целых два дня без твоих поцелуев и объятий. Я соскучилась по твоим рукам!
- Они еще вчера тебя обнимали, - улыбнулся охотник.
- А я уже скучаю, - настаивала девушка.
Их голоса любили и ласкали друг друга, просто настоящая идиллия. Показательные отношения охотника и его невесты окончательно проморозили мое сердце. Кажется, на нем даже образовалась корка льда, нерушимая, непоколебимая, как мое нутро теперь.
- Скоро увидимся, Лен, и я на тебя сразу наброшусь, люблю тебя.
- И я тебя.
Снова наступила тишина, но мне уже не было больно, я вообще больше ничего не чувствовала. И даже если бы меня принялись оперировать без наркоза, не ощутила бы совершенно ни-че-го.
Когда я очнулась, мы уже ехали назад. Было очень темно и тепло. Ногу приятно жгло, а под головой у меня лежал его свитер. Он был точно его, источал сладковатый с потом запах. Мои глаза не хотели открываться, уши слышать, голова понимать, а душа чувствовать. Так я и пролежала, пока автомобиль не затормозил.
Прода от 10 сентября