- Да и еще с картошкой и луком.
- Такие я тоже испекла. Луковку мелко-мелко порубила, на сале поджарила и в пюре замешала.
Если уж моя бабушка и берется за выпечку, то закладывает печь дважды. По два полных противня. Пока тесто подходит, весь дом плывет, окна потеют. Я с предвкушением вообразила, как там сейчас тепло и уютно.
Мы разделили ношу и поплелись через сугробы к избе. Бабушка задавала шаг, а я ступала по ее следам. Во дворе нас встретила жучка. Собачонка бойко виляла хвостом и лаяла. Мы не виделись с ней с лета. Сбросив сумки в прихожую, я побежала обнимать Жучку. И кто сказал, будто собаки боятся оборотней?
- Фу! Фу, Жучка, уймись уже наконец! – Ругала собачонку бабушка. – Это моя гостья, моя! Идем, Кирочка, в дом чай пить. Вот наговорюсь с внучкой, надышусь ею, тогда на улицу выйдем и, глядишь, тебе, Жучка, перепадет. Тебя с цепи спустим.
Собака довольно кивнула «Аф-аф!» - «гулять!», а мы двинулись к дверям. Внутри все осталось как двадцать лет назад. Разве только прошлым летом родители заменили старый холодильник на современный двухкамерный.
Намыв руки, мы сели за стол, покрытый белой скатертью с кружевом. У стены ближе к розетке стоял почерневший самовар, современный, работающий от электричества. У бабушки был и чайник, но к моему приезду она всегда ставила этого толстяка.
Я разлила чай в чашки, а бабушка расставила блюда с пирогами. Сама она только чай хлебала небольшими глотками и посматривала на меня.
- Ну, Кирочка, рассказывай новости. Я тут как в подвале – ничего не слышу и ничего не вижу.
Она посмотрела на меня, прищуриваясь, от чекиста с такой закалкой разве что-то укроешь?
- Да что рассказывать? – Начала я. - На работе завал, в феврале обещали премию начислить, пятьдесят процентов от зэ пэ. Денис жениться собрался. Ты Алинку с нашего двора помнишь?
- Помню, хорошая девка, благословляю их брак. А про себя ты мне ничего сказать не хочешь?
- Ты же знаешь, ба, у меня сначала учеба, а свадьба потом.
- Я не об этом, Кира. Да ты ешь-ешь.
- А о чем ты?
- Мне же твоя мать звонила и жаловалась на тебя. Рассказала она, что ты такая сякая волосы без ее спросу побелила и еще цветные линзы в глаза поставила. Так вот я ей и сказала – отправляй внучку мне, я с ней потолкую.
- Мама тебе звонила?
- Она что тебе не говорила?
- Нет. Я сама к тебе захотела, вот и собралась.
- Та я и знала! У твоей мамы в голове одни дырки. Вот же дурында старая!
Я хохотнула, а бабушка и не думала смеяться, и наоборот стала серьезнее.
- Дела твои, внучка, подождут, ты свою волчицу слушайся, и тогда везде порядок будет - и на душе, и на работе.
- А?
- А ты что думала, ты одна такая на всем белом свете?
Прода от 25.01
- Я… - У меня перехватило дыхание. – Не знаю.
- Вижу, смутила я тебя, а давай поступим так - ты пироги уплетай, пока не остыли, а я тебе рассказывать буду.
Она кивнула, прищурив оба глаза, и заговорила медленно и напевно:
- Мать моя, то бишь твоя прабабка тоже была оборотницей. Помню, мама шепнет мне на ушко «не бойся, малыш», а сама в волчицу обернется. Лизнет меня в щеку, а мне щекотно, я смеюсь и глажу мамочку свою от глаз к носу. У меня тогда ручонки были тоненькие и маленькие как у пластмассовой куклы Тани. Пока я смеюсь, она раз – махнет хвостом и в окно, и нет ее. В лес, значит, убежала. А я шла ставни за ней запирать и потом только ждала ее. Часами всматривалась в полосу леса, угадывая, когда она вернется.
- И тебе не страшно было? – Перебила я.
- Куда там! Страшно конечно. Бывало мышь под полом пробежит, а я такого страха наберусь, что забываю, как дышать. Страшно, моя хорошая, страшно…, но деваться было некуда, приходилось ждать, пока мамка вдоволь набегается, да лесом надышится.
- И долго она гуляла?
- Когда недолго, а когда только на второй день домой возвращалась. Бывало, усну прямо на полу, в том месте, где мы расстались, и слышу сквозь сон – она скребется в дверь. Я вскачу на ноги и мчусь открывать ей. Замок у нас заедал, и я каждый раз хныча его крутила, боялась, что не смогу, что сих не хватит, и мама так и останется по ту сторону стены. Замок, зараза такая, вредничал, но поддавался мне. – Бабушка улыбнулась кому-то невидимому за моей спиной и продолжила. – Она первым делом мне щеку слюной вымажет, а потом уже и в дом бежит оборачиваться.