Остановившийся таймер известил нас о том, что еда готова. Запах помидор, базилика и бальзамического уксуса переполнял кухню. Я вдохнул аромат.
Когда мы направились к кухонному столу, Гвен оттянула свой розовый джемпер.
‒ Тебе здесь жарко? ‒ спросил я.
‒ Нет. Ну, может немного.
‒ Ты всегда можешь снять свой джемпер, ‒ глядя на нее, я дернул бровями, а она выжала из себя улыбку.
‒ Очень смешно.
‒ Ладно, ладно, я настрою температуру. ‒ Подняв обе руки в жесте капитуляции, я направился к кондиционеру. Сказать, что стало жарко, когда рядом со мной оказалась Гвен, это ничего не сказать: я чувствовал себя «перегретым» каждый раз при ее появлении.
В тот момент, когда она наклонилась и открыла печь, на моих губах появились слюнки.
‒ Я горжусь тобой, ‒ сказала она.
‒ С чего вдруг?
‒ Ты действительно хорош во всем.
‒ Ну, я стараюсь, ‒ с усмешкой ответил я, пока она несла блюдо к столу.
Выложив на ее тарелку аккуратную порцию, я взял в руки вилку и предложил ей кусочек. Она открыла свой рот и вилка скрылась за ее сочными губами. Ее уста сомкнулись, а глаза закрылись.
‒ Ммм, ‒ изрекла она, открывая глаза.
Жар в моем теле подскочил на новый уровень, и я пальцем оттянул воротник рубашки. Проведя вилкой по ее тарелке, я подхватил еще одну порцию.
Мы наслаждались едой, а после я направился к холодильнику и достал шоколадный пирог, который, я полагал, Гвен сочтет восхитительным.
‒ Я знаю, как сильно ты любишь шоколад, ‒ говоря это, я внес пирог с двумя вилками.
‒ Ух ты, выглядит вкусно.
Захватив вилкой кусок пирога, я поднес ее к губам Гвен. Маленькая капля шоколада скатилась вниз и приземлилась на розовый джемпер.
‒ О, черт, прости. Снимай. Давай я постираю его для тебя.
‒ Все нормально. Ты не виноват. ‒ Она встала и сняла джемпер через голову. Черный кружевной лифчик подчеркивал ее грудь, и мне захотелось потянуться и ласкать ее. Однако вместо этого я отправил джемпер в прачечную комнату.
Когда я вернулся в столовую, Гвен оставалась там. Ее лифчик исчез, а грудь была измазана шоколадом. Я покачал головой и подошел ближе. Наклонив голову, я провел языком по ее соскам, пробуя шоколад и взбитые сливки. Ее сосок сморщился у меня во рту, и я стиснул зубы. Как только весь шоколад с ее кожи исчез, она застонала.
‒ Думаю, нам может понадобиться душ, ‒ сказала Гвен, опустив руки и расстегнув мои штаны.
Они упали на пол, когда я поднял ее и понес в ванную.
Пока бежала горячая вода, мы продолжали раздевать друг друга. Ее глаза пронзали меня, доведя мою систему до нового уровня возбуждения.
Она была потрясающей, и я не мог дождаться, когда снова почувствую ее.
Мы ступили под поток горячей воды и вымыли тела друг друга.
Чем больше я прикасался к ней, тем тверже становился. Глаза Гвен удерживали мои, пока я ее намыливал.
Я двинулся за ней, наклонил ее вперед и провел руками по мокрой спине.
‒ О боже, Атлас, ‒ простонала она.
Я стоял на пороге небес, прося входа, когда раздвинул ее ноги. Одним быстрым толчком я вошел в нее сзади.
‒ Черт, ты ощущаешься потрясающе, ‒ сказал я. Ощущения от Гвен были гораздо удивительнее, чем в предыдущий раз. Вода обрушилась на нас обоих, и моя потребность усилилась. Ее нутро приспосабливалось к моему размеру, и я втянулся в нее.
Наши тела шлепались друг о друга, мое тело ожило с первобытной энергией. Она почувствовала то же самое. Я был уверен в этом. Ее тело встречалось с каждым моим движением, когда мы трахались в душе.
***
После того, как мы оба обрушились от удовольствия, мы вышли из душа и вытерли друг друга насухо.
‒ Я не думаю, что когда-нибудь устану от твоего тела.
Я отошел, чтобы поднять ее одежду с выложенного плиткой пола.
‒ Я не думаю, что когда-либо захочу, чтобы ты устал от этого. ‒ Ее глаза затуманились, когда она помогла схватить несколько вещей.
‒ У меня есть рубашка, которую ты можешь надеть.
Я наклонился к ней и встретился с ней своими губами. Она приоткрыла рот, скользнув своим языком по моему.
Из ее горла вырвалось мурлыканье, и я улыбнулся. Она разорвала поцелуй, ее длинные ресницы трепетали над глазами, когда она посмотрела на меня.
‒ Что тут смешного?
‒ Мне нравятся звуки, которые ты издаешь, когда я тебя целую, ‒ ответил я.
Она улыбнулась в ответ и, обернувшись в полотенце, держала испачканную одежду на груди.
‒ И мне нравятся звуки, которые ты издаешь, когда трахаешь меня, ‒ сказала она.
Она залилась ярко-багровой краской, когда на моем лице появилась широкая улыбка. Я не мог поверить, что моя милая Гвен произнесла эти слова, и, услышав, как она это сказала, она снова заставила меня стать тверже.