‒ Что ты имеешь в виду?
‒ Родители бросили меня в младенчестве. Просто оставили на обочине, и меня приютили соседи. Я даже не помню их фамилию, поэтому я просто взял имя Атлас.
‒ Как ужасно. И ты жил с соседями?
‒ Нет. Я имею в виду, что жил недолго, но затем власти штата меня забрали.
‒ Я очень тебе сочувствую. ‒ Она погрустнела, и мне пришлось отвести от нее свой взгляд. Что она со мной делала? Я никому еще так не открывался.
‒ Все в порядке. Часто звучат истории о детях в приемных семьях, которых избили или о которых просто не заботились. Для меня все не было настолько печально. Я постоянно чувствовал себя не на своем месте, но ничего ужасного со мной не произошло.
‒ Не на своем месте?
‒ В семье, в которой я жил, уже был один сын, и порой я не чувствовал от них любви, но, черт побери, такое случается.
‒ Мне так жаль. Твои настоящие родители пытались связаться с тобой?
‒ Нет, и я рад, что они этого не делали.
‒ Почему?
‒ Уверен, узнай они, кто я и чего достиг, тут же затребовали бы от меня подачек. ‒ Официант подошел и предложил десерт. После того как мы оба отказались, он принес чек.
‒ Я думаю, ты хороший человек, Атлас. Уверена, ты бы помог им. Хотела бы и я быть такой как ты. ‒ Она опустила вниз голову, уставившись на сложенные на коленях руки.
‒ Ты одна из самых лучших людей, которых я знаю.
‒ Вряд ли, но все равно спасибо.
После того, как я оплатил счет, мы встали из-за стола.
‒ Куда теперь? ‒ спросила она, когда мы вышли из ресторана.
‒ Вечер только начался, и есть так много всего, чего бы мне хотелось сделать.
‒ Атлас, ты же знаешь, что мне нужно завтра рано встать. ‒ Она засмеялась, притянув меня к себе в объятия.
‒ Хорошо,‒ сказал я, смягчившись. Я не хотел ее отпускать, но должен был уважать ее график.
Еще какое-то время я обнимал ее, пока она прижималась головой к моей груди.
‒ Как насчет того, чтобы немного прогуляться? ‒ спросил я.
‒ Хорошо. Звучит замечательно.
Рука об руку мы шли по улице. Светила луна, но в то же время, наряду с яркими огнями города, в небе не было ни звезды.
‒ Почему ты считаешь себя недостаточно хорошим человеком? ‒ спросил я ее, когда мы завернули за угол, направляясь в центр города.
‒ Ммм, ничего особенного. Просто когда я училась в Колумбийском университете, то изучала слишком много всего, и никогда не было времени для кого-либо.
‒ О, ты имеешь в виду парня?
‒ Нет, я об отце.
‒ Понятно. ‒ Мы продолжили прогулку, держась за руки.
‒ После того как я уехала из Колумбии, я съехалась с парнем.
‒ Что с ним случилось? ‒ Я знал, что это было немного по-детски, так как было давно, но я даже возненавидел услышанное слово «парень», сорвавшееся с ее губ.
‒ Мы расстались.
Я вовсе не хотел обсуждать ее парня: просто был рад, что они расстались.
‒ Итак, Колумбия, да? Хороший университет.
‒ Мне нравился. И взгляни, чего я смогла достичь благодаря ему. Мне очень нравится работать в «Химере», ‒ сказала она, сверкнув глазами.
‒ Ты отличный сотрудник. Я рад, что мы нашли тебя. Что я нашел. ‒ Я стоял, пристально глядя ей в глаза цвета янтаря. Я на самом деле был счастлив, что нашел ее.
Когда я сказал это, ‒ Гвен захихикала. Обычно, мне не нравилось это в женщинах, но то, как она это делала, ‒ было подобно музыке для моих ушей.
Я вплотную приблизился к ее губам, и она улыбнулась.
Мгновением позже я уже целовал ее. На углу улицы бешеного города, когда мимо нас проходили толпы людей. После того как наши языки сплелись, все люди на заднем плане перестали существовать, и единственное, что я чувствовал в данный момент, — она. Ее тихие стоны пробудили меня, а ее руки, обвитые вокруг моей шеи, воспламенили мою страсть, а губы ‒ впились в мои.
‒ Прошу, давай вместе пойдем ко мне? ‒ умолял я, прервав поцелуй, чтобы взглянуть на нее.
‒ Я бы с радостью. Правда. Но на завтра мой босс назначил так много встреч... ‒ Она рассмеялась и легонько оттолкнула меня.
Я и сам начал задыхаться от смеха и расхохотался вслух.
‒ Похоже, твой босс тот еще осел.
Она наклонила голову, а затем одарила меня улыбкой.
‒ Ага.
После ее признания я принялся щекотать Гвен у ребер до тех пор, пока она не разразилась смехом.