Отправил короткое сообщение: "Ни за что".
Она позвонила, а он стоял в центре Москвы и улыбался, предвкушая услышать звуки ее голоса.
- Привет, маленькая!
- Не смей меня так...! - закричала она. Потом уже спокойнее добавила. - Подпиши приказ!
Музыка для его воспаленного сознания.
- Нет.
- Что значит "нет"?! - выдохнула она.
- Малышка, ты ведь не могла за один день в Италии забыть русский. "Нет" - значит...
- Хватит паясничать! Немедленно.., - Маруня прервала свою бурную речь и шёпотом спросила. - Откуда ты знаешь, где я?
Он улыбнулся, безумно счастливый, что слышит её, но улыбка быстро сошла с губ, когда она продолжила:
- Впрочем, не важно. Просто подпиши эти чертовы...
- Если я попрошу тебя простить меня, ты хотя бы попытаешься?
Она часто задышала.
- Нет. Да и зачем тебе понадобилось мое прощение...
Он пошёл ва-банк.
- Если я скажу, что люблю тебя, ты мне поверишь?
Повисла такая напряжённая тишина, что он слушал стук сердца в ушах.
Потом она натянуто рассмеялась.
- Даже если не подпишешь, через две недели я буду свободна по закону.
И все! Сбросила.
Черкасов испытывал настолько смешанные чувства, что посекундно хотелось то головой об стену, то глупо улыбаться, то прямо сейчас в аэропорт. Или вообще кофе.
Пока шёл по опустевшим улицам, чувствовал, что понемногу начинает уставать. Оценивать события сегодняшнего дня не в состоянии. Тем более, это ничего не даст. Надо исправлять. С отцом давно все ясно, главное, держать его подальше. От себя, от брата, от Маруни, главное. Она могла с ним совсем не говорить, но позвонила. Да, по делу. Да, не захотела даже слушать его, но тем не менее. Это лучше, чем сидеть и бояться, что она найдёт утешение в историке.
Пришёл домой, измученный, избитый и сел на пол, преодолевая горечь тоски по ней, горящей в каждой частичке души и миллиметре тела.
Но хуже всего - чувство вины. Каждое проклятое слово, которым он ранил ее, сейчас отзывалось в нем жгучим презрением к самому себе. Утром, когда она уходила и улыбнулась ему так странно, он должен был пойти на поводу у своего безумия, затпщить ее в комнату и не выпускать.
За все в этой жизни ему пришлось бороться, иногда в прямом смысле, и только она досталась ему просто так, подарок судьбы. Бесценный дар. А он его проебал. Бессердечный ублюдок.
_______
Простите за задержку)))
Глава 48
Ну вот и все!
Улетела.
Думала, что настолько хочет остаться, что самолёт просто не потянет груз ее горя и не взлетит. Но вот она в Милане. Самолёт не упал, и славный город Милан стоит.
И она сама встанет. Наверное. Чуть позже. А пока надо удержаться на плаву. Потом можно постепенно начать двигаться.
Рома звонил уже четырнадцать раз. Ищет ответы. Находи сам, Роман Александрович. У нее просто нет сил разговаривать. И желания нет. Больше нет.
Она зашла в маленькую съемную квартирку на втором этаже. Винтажно. Красиво. Пахнет деревом. На малюсенькой кухне один шкафчик, узенький желтый холодильник, высокий стол и не пропорционально маленький стул. Оба розовые. Улыбка помимо воли заиграла на губах. Пол, как и во всей квартире, деревянный. Так и просит пройти по нему босой.
Телефон зазвонил. Рита. Поговорила недолго. Разговор получился скомканным.
Кто-то заботливо оставил у плиты пакетик со свежемолотым судя по аромату кофе, а рядом два круассана на тарелке. Так мило! Вряд ли это угрюмая женщина риелтор. Скорее всего, хозяйка. Риелтор сказала хозяева живут прямо над ней , на третьем этаже. Старомодный, но очень уютный диван стоял посреди комнаты, обклеянной обоями в цветочек. На полу стопка книг на итальянском и торшер. Прямо у окна - узкая кровать. Занавески, которые больше пропускают солнечный свет, чем защищают от него и дверь на балкон. Как на фотографиях.
Маша отдернула занавеску и вышла на залитый солнцем балкон. Кажется она знает, где будет ее любимое место. Балкон здесь, как и все соседние, увешан ампельными цветами. Плетеное кресло-качалка со стертыми подлокотниками, плед на его спинке и подставка, видимо, для кофе. Кованые решётки только что покрашены.