- Откуда ты знаешь, где я?
На том конце слышно было шум машин, но Маша почти была уверена, что он улыбнулся. И эта его мальчишеская улыбка... Стоп!
- Впрочем, не важно. Просто подпиши эти чертовы...
- Если я попрошу тебя простить меня, ты хотя бы попытаешься?
Она часто задышала. Что за бред?! Зачем ему ее прощение? Заигрался?
- Нет. Да и зачем тебе понадобилось мое прощение...
Маша хотела бы, чтобы это прозвучало не так неуверенно, пискляво, но... Только поняла, что держит телефон одной рукой, а второй стиснула браслет.
- Если я скажу, что люблю тебя, ты мне поверишь?
Наверное, она ожидала чего угодно, только не этого, а потому даже не сразу понял, что именно услышала, и услышала ли. Может ее воспаленное сознание играет с ней? Мозг просто заблокировал этот сигнал, не желая воспринимать очередную ложь. А вот глупое сердце... "Глупое сердце, не бейся.." Перебьешься.
Он молчал. Ждал ее ответа. Наверное, думает, откуда ему попалась такая редкостная дурочка. Лучше всего сделать вид, что не слышала этого. Или дать понять, что в подобного рода признания от него, она верит не больше, чем он верил ей. Выдавила из себя сверхфальшивый смех.
- Даже если не подпишешь, через две недели я буду свободна.
И повесила трубку. Хотелось спросить, зачем он говорит ей эти слова? Ведь они оба знают, что это неправда. Смотрела на черный, поблескивающий в темноте экран телефона.
- Почему ты один? Почему ты до сих пор не спишь? Где ты ходишь? Ты хоть немного скучаешь? Что ты почувствовал, когда узнал, что я этого не делала? Тебе было больно?! Что-нибудь было настоящим из того, что между нами происходило?
Она задавала свои вопросы сначала в голове, потом шёпотом, потом уже сквозь горькие рыдания. Потом снова снился Рома. И розы.
Глава 49
Черкасов за эту неделю понял, что значит быть врагом своего папочки. Почти все, на кого он мог рассчитывать в случае чего, не подавали руку помощи и не протягивали ее за деньгами. Было туго. Особенно потому, что он планировал разгрести все по-быстрому и слетать в один красивый город, хотя бы на денёк. А если вернётся несолоно хлебавши, полетит ещё раз, и так до тех пор, пока она не вернётся к нему.
Но вместо радужных мыслей - суровая реальность. Всё сразу после встречи с отцом. Утром ещё до его прихода Евгения Николаевна сидела в приёмной. Сухо поздоровалась и, подозрительно косясь на Риту, зашла за ним в кабинет.
- Я начну сразу,- строго сдвинув брови, начала она.
Рома кивнул. Честно говоря, он ожидал, что женщина начнёт требовать уволить Марию, поскольку дружила с ее родителями. Но такого пыла не предвидел.
- Роман Александрович, вчера я уже объяснила вам ситуацию с Королевой.
Он вскинул бровь:
- И?
- И я прошу незамедлительно ее уволить.
- Нет.
Он получил удовольствие от того, как гневно сощурились ее глаза.
- Мария настоятельно требует, чтобы вы подписали приказ и расчётные вот на эту сумму! - она настрочила что-то на бумаге и протянула ее боссу.
Он слегка удивился тому, что Маруня захотела денег, и даже улыбнулся в душе. А когда увидел надпись на бумаге, так вовсе расхохотался: "Кабинет не прослушивается? "
- Нет. Его позавчера проверяла сторонняя организация,- он встал. Облокотился на спинку стула и спросил уже очень серьёзно: - Что происходит?
Евгения Николаевна вздернула подбородок и тоже встала:
- Я с самого начала поняла, а вчера окончательно убедилась, что Мария вам не безразлична.
Рома не стал ни подтверждать, ни отрицать это утверждение:
- Вас это не касается. Дальше.
- Вокруг вас что-то происходит. Это не моё дело, но раз пытаются вовлечь меня...
Рома напрягся:
- Кто?
- Почти месяц назад со мной связалась бывшая коллега, мы вместе работали у Эдуарда Королева. Это отец...
- Я в курсе.
- В таком случае вы знаете, каким образом Литвинов получил его компанию. Тогда большинство ушли, хлопнув дверью. Я постаралась уйти тихо. А она осталась. Я сразу поняла, что что-то не так в её желании встретиться поболтать. Неделю назад это повторилось. К концу встречи она ненавязчиво намекнула, что Литвинов прилично бы заплатил за "безобидную" информацию. Я, естественно, отказалась. Сегодня утром меня встретили у дома.