-... Нет. Мария ни в коем случае не должна вернуться в Москву.
Мария. Молчание. Что происходит?
-... Чем дальше она от меня, тем лучше.
Снова молчание. И внутри у нее все молчит. Не расслышала начало следующей фразы, но зато конец был весьма красноречив:
-... нет ничего серьёзного. Что у нас может быть?
Вот так вот. Просто и честно. Хоть с кем-то.
Маша не обливалась слезами, не рыдала. Сердце не рвало в клочья. Наверное, потому что она знала: так и будет. Она не поверила ему. Верила только в то, что других женщин не было. Верила в то, что хочет ее до безумия. Об остальном обещала подумать после. А пока... Пока просто переспала с ним. Приучить бы себя к мысли, что это было просто переспать.
Легла в кровать обратно. Разговор его уже не слышала. В душе загорелись огоньки разочарования, боли, но она, прижигая пальцы, гасила их. Знала только одно совершенно точно: это их последний раз вместе.
Черкасов снова принял душ, уже без неё. Маша за это время встала. Оделась и разогрела остатки обеда. Сварила кофе.
Со стороны она напомнила себе конструкцию из домино. Одно неверное движение - и все рассыпется. Этим движением мог бы стать Рома, вышедший из душа в одном полотенце вокруг бёдер. На рельеф мышц и мокрые волосы она не стала отвлекаться, наверное, пресытилась. Но вот глаза... Глаза у него очень красивые. Глубокий проникновенный взгляд. Когда они занимаются сексом, они приобретают просто дьявольскую черноту, которая затягивает ее.
Рома прошёл и сел напротив.
Устраивать разборки у неё нет ни сил, ни желания. Поэтому она улыбнулась в ответ на его хорошо изображенную счастливую улыбку.
- Никто в мире не умеет готовить такой кофе, - констатировал он.
Маша снова улыбнулась.
- Я заказал одежду, пока ты спала. А то прилетел, в чем на работе был. Не во что переодеться, - он говорил, но очень внимательно за ней наблюдал.
- Здорово, - кивнула она. - Будешь мясо?
Он отказался. Зато она съела кусок с большим аппетитом. А он все так же внимательно смотрел в неё, не упуская ни одного жеста.
- Что-то не так? - заботливо поинтересовался он.
Маша удивлённо нахмурилась:
- Нет. Очень вкусно. Мне нравится.
Он кивнул, саркастически выгнул бровь, давая понять, что оценил ее приемчик. В дверь позвонили. Черкасов посмотрел по сторонам, отреагировав на оригинальную мелодию. Потом открыл дверь и забрал вещи. Маша убирала посуду со стола, когда он вошёл в новой одежде. Быстрее бы ушёл...
- Ты злишься, потому что я уезжаю?
Вот точно нет.
- Нет, - сказала она правду.
Он сделал глубокий вдох:
- А что не так тогда?
Маша поставила пустую чашку и посмотрела на него в упор.
- Буду скучать, - это тоже правда.
Он расслабился. Улыбнулся и прошептал ей уже в волосы:
- Я тоже буду скучать. Пиздец, как буду, - остервенело поцеловал её в губы и отодвинулся. - Мне пора, Маруня.
Маша кивнула, заправила за ухо локоны, прихватила зубами дрогнувшую нижнюю губу. Что такое?! Хорошо же держалась!
Он вышел в прихожку. На тумбе лежала маленькая дорожная сумка. Видимо, в неё он бросил свои вещи. Маша на автомате подошла и достала из ящика ножницы. Аккуратно срезала этикетку с логотипом производителя и передала сумку хозяину.
Рома снова наградил ее продолжительным взглядом. Потом взял в руки ее лицо, долго водил большим пальцем по щекам и подбородку.
Поцеловал ее в макушку и прижал голову к плечу. Гладил и успокаивал ее как ребёнка, очевидно, считая, что она такая странная из-за его отъезда.
- Я заберу тебя скоро, Маруня.
Маша засмеялась, коротко и отрывисто. Почему-то ей стало стыдно вместо него.
- Точно ничего не произошло, пока я мылся? - сканируя ее, спросил он.
Отчаянно замотала головой:
- Ничего нового.
Действительно, ничего нового. Он все так же лгал. Она все так же верила.