Пальцем проник под лифчик и коснулся острого и напряжённого соска. Маруня ахнула.
- Ты говорил кому-то, что я должна быть подальше от тебя. Что у нас ничего серьёзного...
Он обхватил ладонью всю грудь, срывая очередной вдох и чувствуя приближающуюся грозу. Чего это ее потянуло на воспоминания? Какая разница, с кем он... Твою... Блять!
- Ты из-за этого сбежала? Я же спрашивал, что не так?!
Маруня гневно сверкнула глазами и фыркнула.
- Ты сказал, что ничего серьёзного... Мммм, - замычала она, когда Рома прервал ее далеко не гневным поцелуем. Ловко орудуя языком, довел до того, что она стала вытаскивать и торопливо растягивать его рубашку. Он перехватил маленькие нежные руки и прервал поцелуй.
- Посмотри на меня, маленькая, - часто моргая, пытаясь восстановить дыхание посмотрела в его глаза. - Я говорил Никите, чтобы тебя держали подальше от меня, потому что мы знали о готовящемся покушении. Не помню точно, почему сказал, что ничего серьёзного, но, скорее всего, я имел в виду обстановку. Маруня, я смирился с тем, что влюблен и повержен еще тогда, когда считал тебя шпионкой. И в ту ночь перед твоим отъездом я припёрся, чтобы хоть как-то наладить отношения, потому что нескольких дней без тебя было достаточно, чтобы все понять.
Маруня смотрела на него широко распахнутыми глазами.
- Ты говорил ужасные вещи.
- Я знаю. Знаю. Это были жалкие попытки хоть сохранить лицо. И ревность. Я все время тебя ревную. Знаю, что это слабость, но ничего не могу с этим поделать.
Она молчала. Просто положила положила голову ему на плечо и о чем-то думала. Рома решил осторожно прощупать почву.
- А ты ничего не хочешь мне рассказать?
Снова замерла, попыталась встать.
- Тшш. Лежи. Я ни о чем не буду спрашивать.
Она расслабилась и начала гладить его по плечам.
- Маруня, мне больно даже от того, что ты рядом, а я не в тебе, так что лучше успокой свои неугомонные пальчики.
Сдерживаться становилось все сложнее, но он помнил о её положении.
- Как ты вообще себя чувствуешь? Ну, обычно. Тебя тошнит? Чего-то хочется? Ты встала на учёт?
Маруня приподнялась, внимательно посмотрела на него и прищурилась:
- Откуда такие познания?
Рома рассмеялся. Она обиженно что-то проворчала и легла обратно. Потом все же сподобилась ответить:
- Я не чувствую ничего из всех ужасов, которые описывают беременные. Только устаю быстро и...И все.
Рука, которой он гладил ее, застыла в воздухе.
- И что ещё? Ты не договорила.
- Ничего такого, все нормально.
- Маруня, ты ведь не можешь все от меня скрывать?
- Уффф! Ладно. Ну, говорю же, ничего такого. Просто в Милане, когда я убегала от твоих девочек, таксист угостил меня пирожными из кондитерской, которая была в доме напротив.
Рома снова засмеялся.
- И ты хочешь такие же? Не помнишь, как называются?
- Да помню я! Но нигде таких вкусных нет. Ну, почему я их каждый день там не покупала?!
Беременная Маруня такая милая и смешная, как ребёнок.
- Чего еще тебе хочется?
- Ничего.
- Неужели никаких извращений?
Он и забыл, как легко ее смутить. Снова покраснела.
- Вообще-то, я имел в виду еду.
Она стукнула его кулачком по плечу, и поерзала на нем, укладываясь поудобнее.
Просто пытка. Член в штанах уже болел от напряжения, а от нее исходил запах, который он научился безошибочно определять за время, когда они были вместе. Маруня уже мокрая и, уверен, так сладко течет для него. Одним движением перевернул ее на спину, не в силах сдержать желание хотя бы коснуться ее влажных складок.
- Я знаю, что нельзя. Только потрогаю, малышка.
- Готов на такие жертвы? - прошептала прямо в губы, обдавая горячим дыханием и потеревшись о его эрекцию. Он свел челюсти так, что они заныли.
А его хулиганка ловким движением расстегнула пряжку ремня и сжала каменный член пальцами.