Маша попыталась вырваться, но он не позволил. Сильнее вжался в ее тело, затем убрал волосы и открыл плечи. Кожу горячило от его дыхания, все чувства обострились до предела, грозясь вырваться. Если это произойдет, она сдасться прямо здесь. В голове ничего не осталось, кроме его запаха. Маша ненавидела себя за это платье, грубая плотная ткань только усиливала жажду его прикосновений. Когда напряжение выросло настолько, что она готова была вцепиться в него сама, он прохрипел:
- Маруня, маленькая...
Взрыв. Что ещё Роман говорил, она просто не слышала. Вся кровь бросилась в голову, а напряжение схлынуло в низ живота, собравшись в комок желания, тянущего её в бездну. Горячий шепот сводил с ума и усиливал желания в тысячу раз.
- Пожалуйста...
Неужели это ее голос? Она просит его сама! Плевать!
Он медленно прошелся носом по коже, оставляя горящий след. Маша издала полустон полуплачь. Она готова была зарыдать от остроты ощущений, но он сделал шаг назад и голосом полным спокойствия просто повторил ее слово:
- Пожалуйста.
Ее окатило ледяной волной. Желание сменилось стыдом. Впервые в жизни ее так унизили. И это только ее вина. Она льнула к нему, как кошка. Какой позор!
Заставила себя развернуться к нему, но посмотреть на него духа не хватило. Хотелось прямо сейчас провалиться, лишь бы не увидеть его торжествующим. Может быть, он даст ей просто уйти? Неужели недостаточно унижения? Но нет. Он продолжил:
- Вас ведет даже просто от моего присутствия в кабинете, где 20 человек, а если я к вам приближаюсь, вы дрожите от желания. Уверен, вы и сама прекрасно все понимаете. Скажу больше, если бы я захотел, вы оказались бы в моей постели уже сегодня, но...
- Самонадеянный ублюдок!
К черту все! Она достаточно наказана за минуту слабости. Она найдёт другой способ расквитаться с Литвиновым. Черкасов не простит ей этих слов. Прекрасно! Уйдёт сама.
Он снова ее удивил: не отпустил и даже не разозлился. Потом чётко дал ей понять, что она никем особенным не является, и есть масса других женщин, больше нее достойных ублажать его величество, больше нее желанных . А потому Мария останется в статусе сотрудницы. Именно этого она и требовала. Тогда почему так обидно?
Черкасов обсудил с ней рабочие моменты, как будто и не было этого безумия всего несколько минут назад. А чего ты ждала? Тебе указали твое место. Обида росла как снежный ком, и когда он спросил, зачем ей педагогическое образование, в очередной раз нагрубила. Стало стыдно за себя. Который раз за два дня?! Что с ней происходит? Ей ведь не 16. Папа всегда гордился ее умением держать себя в руках и воспитанием. Считал, что импульсивность Лизы компенсируется сдержанностью Марии. Она весь вечер думала о том, как себя с ним вести, а в итоге все хуже, чем вчера.
- Вы знакомы с Литвиновым?
Она замерла. Решила сказать полуправду. Возможно, поймет, зачем он спрашивает.
-Нет,- голос прозвучал глухо. - Но я знаю, кто это.
Он долго всматривался в ее лицо. Не как обычно, сейчас без намека на сексуальный интерес. Маше показалось это странным. Черкасов, судя по всему, знает, кто она такая, а значит, должен знать, как Литвинов связан с ее семьёй.
- К чему этот вопрос?
Только по его реакции поняла, что задала свой вопрос вслух. Он на несколько секунд опустил глаза, затем ответил:
- Литвинов ворует мои проекты. Не сам, конечно. Кто-то из наших работает на него. Вчера я представил у министра нашу с вами разработку. У него то же самое, только доработанное. Даже зона отдыха.
Мария не удивилась. Литвинов продолжает играть грязно. Отнял все у ее отца, теперь пытается подмять под себя "СтройКонцепт". Поэтому Черкасов и забрал в головной то, с чем справлялись... Поток мыслей оборвался, потому что молнией проскочила мысль, что ее все-таки не просто так перевели сюда.
Маша замолчала в ужасе от своей догадки и шокированно уставилась на него.