Черкасов напрягся, помрачнел, смотрел ей в лицо с упреком, до тех пор, пока в глазах не мелькнуло осознание чего-то, что его очень развеселило. Он обошёл стол встал за ней положил руки ей на плечи, заставив вздрогнуть. Слегка надавил, задавая направление, посадил на стул, наклонился к ней, заставляя затаить дыхание, чтобы не чувствовать этот глубокий мужской аромат.
- Я не заказывал еду, я забрал чужой заказ, - возбуждающим шепотом сказал босс. Мурашки разбежались от щеки, которой касалось его дыхание. А потом он просто отошёл, сел на стул, и, весело подмигнув, выдал: - Но мне нравится твоя ревность.
- Какая еще ревность?! - слишком наигранно засмеялась. - Роман Александрович, давайте поговорим и закроем все вопросы.
Он почему-то принялся за еду, несмотря на серьёзный настрой Маши. Что ж, она скажет свое слово в любом случае. Так даже легче, не нужно смотреть ему в глаза.
- Я решила, что мне не подходит работа в вашей компании, поэтому уже написала заявление. Честно говоря, я не понимаю, зачем вы пришли, но мне бы хотелось внести ясность в некоторые моменты, - он продолжал поглощать рыбу с глубоко сосредоточенным видом, изредка поднимая зелёные глаза на нее и кивая как человек, который заинтересован в беседе, но чуть меньше, чем в еде. Это раздражало. А еще не покидало ощущение, что он играет, и его настоящие чувства в любой момент прорвутся наружу. И он очень сексуально ест. Интересно, какие у него губы на ощупь? Когда он целовал ее шею, кажется так же собирался и ее проглотить. Стало душно. На пояснице отчетливо ощущались капельки пота, а пальцы на ногах непроизвольно подгибались . Оторвала взгляд от его губ. Две верхние пуговицы рубашки были расстегнуты. Кадык мощно поднимался и опускался,когда он глотал. В какой-то момент, он откинул голову назад и медленно прожевал кусок, блаженно прикрыв глаза. Она вспомнила выражение его лица, в момент когда он ласкал ее в прихожей. Тело снова провалилось в уже привычную слабость, . В вырезе рубашки на ключице периодически мелькал край татуировки. Сжала пальцы под столом в кулак, желая прогнать безумное желание отодвинуть рубашку и посмотреть, что заставило такого человека как Черкасов набить тату.
Когда подняла глаза снова к его лицу, он с понимающий улыбкой смотрел на нее. Не ухмылялся хотя бы, как раньше. Просто приподнял бровь, ожидая продолжения. О Боже! О чем она вообще собиралась с ним говорить? Ах, да!
- Маруня, ты не голодна? - решил он прийти на помощь и спасти из неловкой ситуации. .
Это его благородство стало последней каплей.Он, наверное, считает ее истеричной дамочкой, не способной держать себя в руках и разобраться с тараканами в голове. В носу жутко защипало, а предательские слезы, не удержавшись, выступили. Какой позор. Сколько можно реветь? Смотрела на свои босые ноги и прикусила губу в отчаянной попытке, не дать слезам пролиться. Зачем она во все это полезла?!
Она не может на него смотреть и не думать о его ласках. Так ведь никогда не было. Она пару раз пыталась встречаться с мужчинами, но ничего даже близко схожего с этим чувством никогда не испытывала. Это пугало ее. Еще больше пугало то, что его явно забавляло это ее состояние, да и сам он честно сказал, что она для ничем не отличается от других женщин, более того, даже не стоит того, чтобы стать его любовницей.
- Все так плохо, Маруня? - он разговаривал с ней как с расстроенным ребёнком, еще больше провоцируя слезы, которые все - таки побежали по щекам.
- Не называй меня так, пожалуйста.
- Не могу. Я тебя по-другому никак не могу называть,-нежно провел костяшками пальцев по ее щеке
- Почему?
- Потому что ты Маруня. Моя Маруня.
- Нет! - она наконец подняла глаза на него. Он продолжал сидеть на своём месте, но смотрел на нее с такой нежностью, что она уже не так уверенно повторила: - Нет.
- Почему?
- Я тебя... Я вас не знаю.
- На "ты" было лучше. Ты меня узнаешь.
- Я не хочу.
- Маруня, я не вчерашний мальчик, знаю, когда женщина меня хочет.
- Это неважно!
- А что важно?
- Я не привыкла спать с кем попало!