Маше бы самой такой уверенности. Она пришла в эту компанию в надежде приблизиться к своему врагу, но понятия не имеет, что делать дальше. Что она сможет? Самые близкие люди настрадались из-за урода, у которого ни совести, ни человечности. Но он живёт, процветает, на трудах ее отца делает себе имя и деньги.
Ещё и это напряжения между ней и боссом. Чувствовала, что проиграла на всех фронтах и разрыдалась. Тогда и зашёл Черкасов. Он держал так крепко и нежно, что рыдания становились все сильнее. Она не плакала с тех пор, как умерли родители , а последние дни только и делает, что слезы льёт.
Встала вялая, без настроения. Внутри ещё тяжелая пустота, оставшаяся после ухода Черкасова. Эти два дня столько изменили в ее жизни. Например, она узнала, что может хотеть мужчину настолько сильно, что отключается вся электроника в ее голове. Что с этим знанием делать, она ещё не решила, но это уже не важно. Ее вежливо попросили работать быстрее и исчезнуть.
Что ж... Ей это подходит.
На работе сидела без вчерашнего напряжения. Она была уверена, что смущающих ее взглядов и слов от Черкасова она уже не дождётся. И угадала. Не дождалась.
К десяти пришел Руслан, и они втроем сели в кабинете Черкасова работать. Она заходила с привычным трепетом, но босс едва посмотрел сквозь нее, поприветствовал и кивком головы велел сесть.Это было... обидно. Роман так явно демонстрировал свое пренебрежение, что Руслан Александрович не столько работал, сколько переводил взгляд от бывшей сотрудницы к брату. При этом он то хмурился, то улыбался, то задумывался о чем-то. Босс высказал свои замечания и пожелания, затем неожиданно для нее с Русланом, не отрывая взгляда от телефона, на который постоянно приходили сообщения, велел ей продолжить работу у себя в кабинете. Не терпиться от нее избавиться. Прекрасно! Больно надо с тобой сидеть! Не стала складывать бумаги и карандаши на места, просто сгребла их и, бросив украдкой еще один взгляд на Черкасова, вышла. Он даже не удосужился оторваться от телефона. Что-то строчил, откинувшись в кресле, довольно ухмыляясь. Отправил её, чтобы пообщаться со своей... Кем? С кем он переписывается?! Интересно, когда он писал ей, у него было такое же лицо?
А ведь только вчера в ее квартире он вел себя так, будто она ему очень интересна. Значит, она поступила верно.
Значит, нужно как можно быстрее доработать и забыть об этих днях, об этом мужчине.
На обед девушка решила не выходить, пошла только за кофе, но лучше и это бы не брала. У аппарата стоял зам Черкасова и ослепительно ей улыбался.
- Машенька, рад видеть. Позвольте угостить.
Отказываться ещё раз было бы откровенно грубо, поэтому Маша согласно кивнула .
Он вручил кашку кофе, но отходить не спешил.
- Как продвигается ваша работа?
-Хорошо. Спасибо. Как раз спешу к рабочему месту, меня ждут, - похвалила себя за сообразительность и собралась проскользнуть мимо него, но стоило ей сделал шаг, как его лицо едва заметно изменилось и он подхватил её под руку.
- Маша, мне кажется, вы меня избегаете.
- С какой стати? Мне действительно нужно работать. И я буду вам очень благодарна, если вы прекратите хва1
3,ать меня, - еле сдержалась, чтобы не вылить на него содержимое дымящейся чашки.
Он посмотрел на нее с чувством превосходства, сжал руку еще сильнее и прошипел:
- Будь ты умнее, была бы посговорчивее с начальником.
- У нас с вами только один начальник, - зло парировала Маша.
- Ооо! И с ним ты, видимо, очень сговорчива, если на меня рот открываешь, - мерзкий оскал растянулся на его лице. - Ты думаешь, особенная? Обычная соска, у Черкасова такая каждая вторая.
Кровь бросилась в голову, ярость затмила разум, поэтому Маша не сразу поняла, чего он ревёт, как медведь, и только почувствовав жжение в руке, поняла что сделала. Посмотрела на пустую чашку, потом на Синицына. На его рубашке расплылось безобразное пятно от кофе. Лицо было искажено от боли, он оттягивал рубашку от кожи и материл ее на чем свет стоит.