Развернулась и уперлась взглядом в его подбородок.
- Я собиралась в Европу. О собеседовании у Руслана Александровича мне сказала сестра. Я отказалась, но потом выяснилось, что вы главный конкурент Литвинова, - дышать становилось все тяжелее. Его тепло мешало сосредоточиться. Собрав волю в кулак, она перевела взгляд с подбородка в глаза и поставила точку. - После увольнения, я уеду, как планировала. Это единственное, что меня здесь держит.
- Единственное? - он спросил серьёзно, но еле сдерживал улыбку.
- Да, - быстро ответила и обошла его, подавив желание оттолкнуть.
- Ты закончила? - повернулся, посмотрел ей вслед и прошел к низкому дивану.
- Да. И мне бы хотелось поехать домой уже.
Он пропустил мимо ушей ее просьбу, подхватил плед со спинки дивана, вручил ей в руки чашку ее кофе, одной рукой взял свою, положил по-хозяйски вторую на плечи Маше и повел с собой.
Тяжесть его руки на плече приносила болезненное удовольствие. Но было тепло, надежно. Она после смерти папы не чувствовала себя настолько защищённой. Решила не сопротивляться, и он вывел ее на задний двор. Мда... Она запомнит это место. Рай для глаз, тем более архитектора. Он подвел ее к беседке, посадил и включил подогрев скамейки.
Маша не смогла удержаться и сказала то, о чем думала весь день:
- Евгения Николаевна права. Вы действительно гениальны, - искренне призналась девушка.
- Она так обо мне сказала? - иронично изогнул бровь и усмехнулся.
- Да. Вас это удивляет?
- Мы не ладим, - как ни в чем не бывало ответил он и сел напротив. - Опережая твой вопрос, отвечу. Это не мешает мне быть ей хорошим руководителем, и наоборот. А почему ты вспомнила о моих талантах?
Маша поругала себя за несдержанность, из-за которой теперь вынуждена ему отвечать:
- Ваш дом впечатляет.
- Почему ты думаешь, что я проектировал его сам?
Потому что он похож на тебя.
Но вслух сказала другое, поежившись:
- Вы архитектор. Это кажется очевидным.
Он встал, накинул ей на плечи плед и прошептал в макушку:
- Мне показалось, мы собираемся сегодня говорить откровенно!
От его шепота и дыхания на макушке пробирало до самого сердца. Она была бы совсем не против, если бы он нарушил обещание и прижался губами к ее волосам. Она бы украла себе эту нежность от него на прощание. Но он сел, долго смотрел, как она пьет кофе, разглядывая чашку. Ей безумно хотелось остаться в этом мгновении. Без разговоров. Без вопросов. Просто сидеть и греться от его взгляда. Но он всё-таки заговорил:
- Ты мне нравишься.
От спокойного умиротворения не осталось и следа. Сердце дрогнуло от этого, наверное, привычного для него признания.
- Ты нравишься мне больше, чем любая другая девушка когда-либо нравилась.
Она порывисто вдохнула и отвернулась, всеми силами пытаясь не реагировать на услышанное.
- Маруня, не отворачивайся. Прятать голову в песок не лучшее решение. - он говорил спокойно, но уверенно. - Я мог бы прямо сейчас доказать тебе, что это взаимно. Но не стану. Ты и сама это знаешь.
Черкасов смотрел на неё, ожидая, что она либо подтвердит, либо опровергнет его слова. Она хотела солгать. Он бы понял, что Маша врет, но отвез бы ее домой. Но... Хотелось закончить все честно. Поэтому она согласно кивнула.
- Тогда в чем проблема?
- Я вас совсем...
- Маруня, на "ты" мне нравилось больше,- он так умело манипулировал ею. Сказал это так, что отказать было невозможно.
- Я тебя совсем не знаю, - посмотрела на него из-под ресниц и сразу спрятала глаза. Она уверена, Черкасов легко прочитает ее истинные желания.
- Спрашивай все, что хочешь.
- Не хочу.
- Маруня, - он уговаривал ее как ребёнка, а эта проклятая нежность, с которой он всегда к ней обращается, просто с ног сшибает.
- Я не хочу, мне неинтересно! - чувствовал та, что еще немного, и она сдастся, поэтому уже кричала на него.
- Маленькая... - это нечестно. Это не по правилам. У нее от этого обращения внутри все обрывается и заливается горячим мёдом. Тягучим, сладким, терпким.
Маша не выдержала, вскочила, сбросив плед с плеч.