- Твоя секретарша опять не на месте? Давно пора прекратить ее самовольные прогулки. Она зарплату получает, а здесь проходной двор!
Ах, ты сука злобная! Рома встал и грозно посмотрел на свою, судя по всему, бывшую, собираясь что-то сказать. Но Маша была быстрее. Медленно прошла вглубь кабинета, поставила папки на край стола, отвлекая внимание босса на себя.
- Во - первых, Рита не секретарь, а крайне важный личный помощник, перспективный и талантливый сотрудник,- смерила взглядом очень красивую и стильную брюнетку, давая понять, что сомневается в наличии у той таких же способностей. - Во-вторых, я могу заходить к Роме и без предупреждения, когда посчитаю нужным.
На лице девушки сначала мелькнуло неверие, потом шок, потом даже боль. Но она быстро взяла себя в руки и посмотрела на Машу с презрением, однако от Ромы отползла. Он в свою очередь, смотрел на тихую Маруню удивлённо.
- Я зайду, когда проводишь свою гостью, - Маша сказала это, но не посмотрела на него, боясь выцарапать ему глаза.
- Сядь, - раздражающе спокойно произнес он. - Марина уходит.
Значит, вот она Марина?! Очень хотелось ослушаться и уйти, но демонстрировать им обоим, что ее задело увиденное, она не стала и села. Марина переводила расстерянный и обиженный взгляд от Ромы к двери, потом с ненавистью посмотрела ещё раз на Машу и, демонстрируя удивительную грацию, вышла из кабинета.
Рома обошёл стол, облокотился на него рядом с ней и смотрел на неё. Она деловито раскладывала перед собой чертежи. Тишина становилась все напряженнее.
- А говорила, нет шипов, - голос патокой разлился по ее душе. Он подошёл к ней сзади, прижался к спине и вдохнул ее запах. И этот вдох тысячами мурашек отозвался в ее теле. - Ты все утро умоляла скрывать наши отношения от моих подчинённых. С чего вдруг ты сама ей тычешь этим в нос?
Злость и возбуждение- непривычный для ее мозга коктейль. Видимо, только этим и можно объяснить то, что она бросила ему в лицо, развернувшись к нему.
- Во-первых, она не твоя подчинённая, а твоя, надеюсь, бывшая. Во-вторых, надо было предупредить, что у нас свободные отношения, и мы можем позволить кому угодно лапать нас!-последние слова буквально обожгли язык, тошно представить чужие руки на себе.
Он приблизил лицо еще сильнее. Веко дернулось, от него повеяло чем-то опасным.
- И что бы ты сделала, если бы у нас были свободные отношения?
Маша, раззадоренная перепалкой, проигнорировала эту опасность, вскинула голову и, касаясь его носа своим, прошипела ему в губы:
- В общем-то, и сейчас не поздно. Меня как раз однокурсник зовёт на свидание уже давно. Так что, вечером меня не жди. Ложись спать.
Если быть совсем честной, то однокурснику она ещё до появления Ромы отказала, но чёртова ревность... Додумать не успела.
Он как будто с цепи сорвался. За долю секунды она оказалась сидящей на столе с разведенными коленями, между которыми стоял Черкасов и сжимал ее челюсть. Как она не заметила, что он взбешен?! Вглядывался в ее лицо с яростью, но глаза выдавали возбуждение, все время возвращаясь к губам и родинке на шее.
Наклонившись к ее уху, прошипел:
- Давай, маленькая! Валяй! - намотал волосы на кулак и дернул назад.
А потом впился в ее губы. Без намёка на нежность. А Маше она и не нужна сейчас. Сейчас нужен он. Вот такой злой и страстный, и ревнующий ее. Она обхватила его плечи и теснее прижалась к нему. Его рука одним точным движением приподняла платье и стянула чулок. Оторвался ненадолго, сжал голую кожу бедра, срывая ее дыхание окончательно, и пригрозил:
- Я убью каждого, на которого ты посмотришь так, как на меня,- и снова склонился над ней.
Маша улыбнулась в его жадно целующие губы и прошептала:
- Я никогда не смогу видеть в ком-то тебя.
Рома прервал поцелуй и удивлённо уставился на нее. Он был растерян и не знал, что сказать. Маша уже пожалела о своей несдержанности. Она ведь прекрасно знает, что история про "вместе и навсегда" не про него. Он промолчал. Просто ласкал ее шею.
- Марина здесь работала. Сегодня утром я подписал приказ о ее переводе. Она пришла убеждать меня оставить ее. Как видишь, безуспешно. Так что причины для ревности нет. Но я принимаю к сведению, что ты против, чтобы меня касались. Могу прямо здесь сжечь рубашку.