- Если мы говорим об этом здесь, значит Маша не в курсе до сих пор.
Просто сухая констатация, выводы из которой он сделал сам.
- Это ничего не значит. Чем меньше народу об этом знает, тем безопаснее для всех. Просто продолжаем делать видимость, что усердно готовимся к проекту, - вот и все. Больше Рома и не обязан брату объяснять. И не делает он ничего предосудительного. Просто совет Валиуллина держать все в тайне даже от близких ставит нерушимый барьер в голове. А внутри омерзение к себе растёт от этого молчания, - У Климова что-то есть, но пока ничего железного. Надо его тормознуть, чтобы не спугнуть шпиона. Проект уже не имеет для нас ценности, значит, надо беспалевно подсунуть Литвинову что-то очень дорогое.
- Думаешь не просечет подставу?
- Завтра утром соберу узкий состав, скажу, конкуренция выросла, предложить надо заказчику только премиум качество. Купится.
Рус скептически пожал плечом.
О делах больше не говорили, не считая безрезультатных попыток младшего уговорить его перевести Риту.
- По-моему, она лучше лучше уволится. Утряси пока все с ней.
- Легко сказать!
Перекусив кое - как, Рома уехал. Надо еще съездить в автосалон. Хватит его малышке на такси разъезжать. Он подумывал о какой - нибудь бабской тачке, но вспомнил, как ловко Маруня справлялась с его зверем. Ну, свои навороты он ей, конечно, не поставит, зато ограничение скорости, всю систему комфорта и безопасности по полной программе. Почему-то нет сомнений, что она не захочет принять, но куда денется. Заодно и будет извинение за боль в ее глазах, которую она так храбро прятала и подавила.
Могла ведь закатить ему скандал. Могла истерить и громить его кабинет. И была бы права.
Связи и деньги значительно экономят время. Через полтора часа он уже заезжал на подземную парковку компании. А еще через пять минут зашёл в кабинет к себе, мужественно преодолев бешеное желание зайти к Маруне и заласкать ее до криков и стонов и объяснить, что ему было бы плевать, даже если бы Марина голая танцевала на его столе. Есть лишь она-его маленькая, до одури манящая, тёплая и отзывчивая девочка.
До вечера так и не смог втянуться в работу, чего с ним никогда не было. Мысли все время возвращались к ней. От этого неприятный разговор с Синицыным оставил ещё более неприятное послевкусие: зам как слизень извинялся и уверял, что, если бы знал, не позарился бы на его женщину. Значит, Марина мстит, разболтала уже все. Что ж! Придётся ей не перевестись, а уволиться. Видимо, он был о ней лучшего мнения, чем есть на самом деле.
- Рита, ты закончила? - спросил он, набрав помошницу по внутренней.
- Почти, Роман Александрович.
- Вызови Королёву, потом сама зайди.
Маруня, зашла ровно через две минуты, как будто только и ждала, чтобы он ее позвал. Без стука просунула голову. Потом проскользнула в дверь и, не отрывая взгляда, прошла к нему. Смотрела на него с тревогой. Когда она обошла стол, и подошла к нему, Рома, честно говоря, ожидал, что она уже наклонится и поцелует его. Потому что в ее невероятных глазах помимо тревоги таилась радость от встречи с ним. Но Маруня ловко увернулась от его рук и встала за его креслом. Опустила руки ему на плечи и начала разминать мышцы.
Рома подумал, что, пожалуй, потерпит до дома, потому что ее руки делали свое дело с умением профессионала. А ее запах - мощнее любого арома-масла.
Маруня наклонилась и поцеловала его в волосы. Он замер. Сколько лет его никто не целовал так? Много. Даже бабушка никогда не целовала его так - в щеку, лоб, куда угодно. А в волосы только мама... и Маруня.
И кто ты после этого, Черкасов Роман Александрович?
- Что с тобой, Ром?
Он поймал ее руку и поцеловал пальчики. Маруня развернула его кресло к себе и вопросительно посмотрела ему в лицо.
- Садись, малышка.
Он имел в виду кресло напротив, но ее идея сесть на колени к нему понравилась определённо больше.
- У меня был конфиденциальный разговор с Русом.
- Это связано со вчерашними делами? - она все-таки удивительно проницательна.
- Да, - и не затягивая, добавил. - Я пытаюсь переиграть Литвинова. Втянуть его в большие долги.
Рома был уверен в ней, не меньше, чем в брате. Он привёл ее в свой дом, штурмом взял ее и втянул в свою жизнь. Если бы сомневался хоть на миг, не стал бы этого делать. Но все - таки слова Валиуллина скреблись в углу сознания. Поэтому реакция Маруни его расслабила окончательно.