Он опустил голову в раскрытую ладонь и вжал пальцы в закрытые глаза, пытаясь уберечь свой разум. Что ты сделала, Маруня?! Что ты натворила, маленькая?!
На следующей фотографии она запечатлена выходящей из машины, а на губах блуждает счастливая улыбка. Ветерок приподнял кончики её волос и фотография получилась живой. Под ребрами больно пултсировал вопрос: И чем интересно он ее так осчастливил за пять минут, которые она провела в его машине?
Последняя фотография спустя четыре минуты. Она в его приёмной. Кладёт эти бумаги в папки Риты. Зачем? Проект только у самих архитекторов. У Риты она украла что-то другое. Что именно?
Странно. Нет злости. Нет гнева. Нет ярости. Только холодная черная пустота, поглащает нутро, превращая все в пепел. Даже боли нет. Даже отрицания нет. Дальше ничего интересного в папке не было. Только фотографии Маруни с разных мест, но больше нигде ничего подозрительного. Вчера она узнала подробности плана, успела и их передать точно.
- Что еще? - севшим голосом обращается к Руслану, который смотрит в окно в глубокой задумчивости.
- Вчера она что-то скинула ему с рабочей почты, но сразу удалила. В понедельник выйдут спецы, восстановят.
- Хорошо, иди.
- Рома...
- Иди.
- Спроси ее. Все слишком просто. Так не бывает...
Рома наконец взорвался.
- Вот именно, так не бывает. А я поверил. И меня развела как лоха литвиновская... - язык не повернулся назвать ее той, кем она является.-Свали, Рус!
Как только Руслан вышел, он стал звонит этой маленькой суке. Потом написал, чтобы пришла.
С маниакальным упрямством стал искать что-то, за что можно зацепиться. Ничего, блядь, ничего. Снова смотрел на ее счастливую улыбку и чувствовал острую ненависть к тому, для кого она так улыбалась.
Встал и распахнул окно. Что-то не так. Она не притворялась с ним в постели. И ей точно нравилось его общество. Тогда зачем бежать к Литвинову? Деньги? Но Рома дает ей больше, чем Литвинов переводит, а она не берет. Или это все игра?! Она во сне его зовёт! Это-то не сыграть.
Что не так?! Все слишком складно и ладно.
"Я никогда не смогу увидеть в ком-то тебя".
Метался по офису, отметая все улики, все подозрения, которые всплывали в воспаленном мозгу. Убрал в сейф папку с фотографиями.
Идиот! А он ещё чувствовал себя виноватым, что не говорил о подозрениях на ее счёт в самом начале.
Стук в дверь прервал бесконечный поток мыслей. Она просунула голову дверь и мягко улыбнулась. Кадык непроизвольно дёрнулся, реагируя на ее улыбку. Зашла и, глядя ему в лицо, практически прибежала к нему и обвила шею, окуная в свой аромат фруктов и солнца. Несколько минут назад, он считал, что леденящий холод внутри него не победить, но вот она запорхнула в длинном летнем платье бирюзового цвета, и привычное тепло стало растекаться по венам. Не дождавшись ответных объятий, отодвинулась и с растерянной полуулыбкой посмотрела на его сжатые кулаки, потом в напряжённое лицо.
- Что-то случилось? - тихо спросила она.
Он кивнул, вглядываясь в ее черты:
- Да. Нашли шпиона.
Ничего. Ни страха, ни удивления в этих блядски красивых глазах. Подняла руку и погладила его колючую щеку.
- Мне жаль, Ром.
Чего тебе, сука, жаль?! Схватил ее руку и сжал, чувствуя, как она дрогнула.
- Ром, мне больно, - нежный голос задрожал, а глаза недоуменно распахнулись. Он отпустил ее, в корне задушив зарождающееся чувство вины.
Она отошла на два шага назад и в глазах уже плескалась тревога.
- Ром..
Лёгкая дрожь пробежала по телу от ее голоса.
Он взял телефон, открыл ссылку и повернулся к ней. Черкасов не сильно верит в высшие силы, но сейчас молился, чтобы она солгала, а, главное, он поверил этой лжи. Иначе просто свернёт ее прелестную шейку, а потом сдохнет сам.
- Ты знаешь сына Литвинова? - боялся даже моргнуть, чтобы не пропустить чего-то в выражении ее лица.