новляющая фигура…— Да-да, это я знаю. Я сяду на диван, а то стул начинает меня раздражать. — Аристократ уселся на новое место и посмотрел на Мирайт, приглашая сесть рядом с ним.— Нет, я уж здесь посижу, — девушка нахмурилась, подумав, что на стуле ей будет безопаснее. — Я продолжу. Адепты церкви стремятся завершить борьбу между общепринятой религиозной политикой и противоречивой человеческой природой, чтобы каждый в этом мире смог жить, не испытывая стыда и вины за собственные людские инстинкты и желания, что делает сатанизм удивительно свободной и толерантной религией. Тем не менее, это не даёт им права убивать всех без разбору! — Ави очень злилась, но старалась держать себя в руках.— Октавия, — строго начал вампир, — я считаю, что ты не должна защищать всех. Понимаю, что скот очень чувствителен, но подумай об этом ещё раз. То, что ты спасла кого-то когда-то, по большому счету ничего тебе не даёт. Жертва в прошлом может запросто пырнуть ножом в спину в будущем! И наоборот, враг может спасти тебя и стать союзником. Вы, люди, ведь все разные и в разных ситуациях каждый поступит по-своему. Также и с верой. Каждый выбирает её сам и следует ей по собственному желанию… Слова Лорда заставили красноволосую задуматься. Она и сама всё прекрасно понимала, но не могла принять. Ей не хотелось, чтобы невиновные гибли, но откуда она узнает, кто виновен, а кто нет. Всё это было слишком трудным для понимания.— Наверное, ты в чём-то прав… Но если у меня будет возможность спасти, то я спасу!— Эх, откуда столько благородства? Никогда людей не пойму. Вы зачастую ведёте себя, как стадо! Неужели так нравится поступать, как все, и не иметь собственного мнения? Именно поэтому для меня люди — лишь скот! — высокомерно произнёс аристократ.— Ладно, закрыли тему! — сквозь зубы процедила девушка.— Да, не хочу говорить про насекомых, — закинув ногу на ногу, молвил кровопийца.— Магическое волшебство и тому подобное трюкачество не является частью «Церкви Сатаны». По сути, Сатанинская Библия настраивает против людей, практикующих белую или чёрную магию. Вот откуда у них претензии к ЯИДА! Ну, с одной стороны я их понимаю… На этот счет у адептов есть свое собственное мнение, а точнее, разделение магии на Малую и Большую. Первая — это виртуозное владение психологическими приемами, умение манипулировать людьми и их сознанием, подталкивая к принятию нужных решений. Этой магией владеют практически все сатанисты, тогда как Большая — это огромный раздел оккультных наук и ей не так просто обучиться. И если Малая магия — это чисто интеллектуальный процесс, то практика Большой требует серьезной отдачи эмоций. Эти магические обряды воспринимаются, как терапевтический метод контроля энергии, и обязательным составляющим процесса являются пять элементов, или «ингредиентов», для обоих типов магии: желание, время, образ, направленность и баланс…— Ха-ха-ха, хорошая у них, однако, фантазия. Придумают ерунду, а потом глупым людишкам втирают. И, конечно, не забудь про девять заповедей!Сатана олицетворяет потворство, а не воздержание!Сатана олицетворяет жизненную суть вместо несбыточных духовных мечтаний.Сатана олицетворяет неосквернённую мудрость вместо лицемерного самообмана!Сатана олицетворяет милость к тем, кто её заслужил, вместо любви, потраченной на льстецов!Сатана олицетворяет месть, а не подставляет после удара другую щеку!Сатана олицетворяет ответственность для ответственных вместо участия к духовным вампирам.Сатана представляет человека всего лишь еще одним животным, иногда лучшим, чаще же худшим, чем те, кто ходит на четырех лапах; животным, которое вследствие своего «божественного, духовного и интеллектуального развития» стало самым опасным из всех животных!Сатана олицетворяет все так называемые грехи, поскольку они ведут к физическому, умственному и эмоциональному удовлетворению!Сатана был лучшим другом церкви во все времена, поддерживая ее бизнес все эти годы!— Откуда ты их знаешь? — изумилась Мирайт.— Память хорошая, и заняться зачастую нечем. Эту книгу я особо не читал, но за столь долгую жизнь пришлось сталкиваться с разным… Это всё или что-то ещё хочешь мне сказать? — спросил вампир, пристально смотря в прекрасные глаза Окти.— Знаешь, всё это как-то странно. — Ави присела рядышком с Пятым Основателем и поджала под себя замерзшие ноги. — После апокалипсиса прошло уже много лет. Почему же организация нападает только сейчас? Набирались сил? Искали союзников? Изучали нас и засылали шпионов? Очень странно, учитывая тот факт, что с годами ЯИДА и вампиры только набирали свою мощь. Они испугались союза людей и вампиров? Думают, что мы пойдём на них войной… Столько вопросов в моей голове! Не думаю, что усну сегодня, — мучительно протянула Мирайт.— Ты слишком много думаешь. Такая неугомонная, как тебя вообще родители терпели? — усмехнулся Лорд Лук. Октавия замерла. Её взгляд потускнел и с некой тоской посмотрел на вампира. Она никогда не видела своих настоящих родителей. В приёмной семье жизнь не сложилась, а далее — лишь разные приюты. Единственным местом, где её ценили, была ЯИДА.— Ты же читал моё досье. Должен знать, что я — приёмный ребёнок… Почти всё детство провела в семье с нелюбящим отцом, а затем в приютах. Меня отфутболивали, как ненужную вещь, пока я не пригодилась демонической армии. Если так нравится делать мне больно, то пожалуйста. Я постараюсь привыкнуть к этому и не обращать внимания. Красноволосая встала с дивана и направилась к выходу, но путь ей перегородил вампир. Он прижал девушку к стене и тихо заговорил:— Я же вампир и мне безразличны эмоции скота. Однако люди мне интересны. Точнее, меня интересуешь ты, Октавия. — Девушка хотела возразить, но Лук закрыл её рот своей ладонью. — Молчать, сейчас я говорю. Ты мне не веришь и не хочешь верить, я понимаю тебя. Но пойми и ты меня, я тоже очень долго в этом сомневался и не знал, что делать с этим интересом. Для такого вампира, как я, неестественно чувствовать что-то. Я могу убивать, мучить людей и не сожалеть об этом. Но ты — совершенно другое. Я боюсь, что сделаю тебе больно и сам не замечу этого. Хотя порой так хочу заставить тебя страдать и молить о пощаде. А когда понимаю свою ошибку, то внутри всё переворачивается… Сейчас я не вру и не играю! Так что прошу, не отталкивай меня. — Голос Пятого Основателя немного дрожал, а глаза непрерывно смотрели на лицо девушки.«…Я в шоке… Нет-нет, это просто невозможно. Ки сейчас говорит, что чувствует что-то ко мне?! Не знаю почему, но мне приятно от этого, хоть он и признаёт, что хочет истязать меня… Дура я… Привязываюсь к бессмертному неуравновешенному и самодовольному кровопийце. Что делать? Почему мой мозг отказываеться думать в такие моменты?»Девичья рука потянулась к голове аристократа. Пальцы легонько тормошили его волосы, а фиолетово-голубые глаза со смущением смотрели на мужчину. Вампир убрал руку со рта девушки, не отрывая от неё взгляд.— Знаешь, ты говоришь странные вещи, Лорд. Я не совсем понимаю, как реагировать на это. Ты тоже не знаешь, что делать со своими чувствами. И как же нам быть? — опустив руку, спросила Ави.— Может я поцелую тебя? — зашептал вампир. Слова вырвались у него непроизвольно, хорошо, что девушка не восприняла его всерьёз.— Не-е-е-ет! Ты совсем обнаглел! Я не про такие чувства!!! — девушка вся залилась краской и начала активно жестикулировать руками.— А может выпить твоей крови? — с толикой надменности заговорил Ки Лук, исправляя свою ошибку.— Нет-нет… Черт возьми, не-е-ет!!! О-о-о, какой же ты наглый! Без понятия, что нам делать и как общаться, но я иду спать, — красноволосая вылетела из кабинета, забыв про книгу, и захлопнула дверь просто перед носом вампира. Он некоторое время стоял неподвижно, а затем элегантно плюхнулся на диван и приложил руку ко лбу.«Я идиот… Наговорил ерунды. Она так раскраснелась от моих слов… Думаю, завтра будет злиться и кидать на меня презрительные взгляды. А я не должен ей это позволять. В конце концов, Лорд я или нет! Скот не имеет права со мной так разговаривать! Надо преподать ей хороший урок… Сейчас пойду и… И что? Ни-че-го, потому что не хочу ссориться с малышкой. Безвыходное положение, Лук. Сейчас Октавия пыталась поддержать меня, гладя по голове? Как же это по-детски… Но мне это понравилось, даже слишком… Маленькая хрупкая ручка бесстрашно погладила хищника… Эх, какая же ты добрая, Октавия…»