Сжимая в руке дурацкий лотерейный билет, который ему всучили на входе, Дэвид протискивался к одному из свободных столиков. Тех было много — местная молодежь явно не собиралась тратить лишние деньги, когда можно было просто оттянуться на танцполе. У Дэвида тоже не было лишних денег, но сейчас он считал свои траты оправданными. И даже благородными.
Это же благородно — спасать всяких там зверушек? Китов. Тигров. Чертовых скользких гадов в каком-нибудь Тибете. Чесать языком на многочисленных собраниях, открывать фонды, из которых деньги утекали золотым ручьем в чьи-нибудь карманы. Он же, в отличие от всех этих идиотов-”Зеленых” приносил реальную пользу.
Он спасал людей.
***
Время шло, а Он не возвращался. Марта то и дело поглядывала на часы, а потом, когда дело стало близиться к полночи, отвернула их к стене. Долгая отлучка — это хорошо для нее. После них Он всегда был добрым. И вместе с тем, она боялась даже думать, что же приводило его в такое хорошее настроение. Иногда от него пахло алкоголем. Иногда — духами. А иногда — металлом и солью.
Марта старалась не думать об этом. Какое ей дело до того, что делает Он там, снаружи? Она научилась жить, почти не вспоминая, как начались эти отношения. Не задавая вопросов, довольствуясь тем, что у нее было. А точнее — тем, что давал Он.
Наверное, Он ее любил. Марте хотелось так думать. Столько лет вместе — ведь сложно заботиться о том, кого не любишь? Сначала Марта старалась сделать так, чтобы Он любил ее сильней. Когда еще надеялась на что-то. Потом был страх. Потом — апатия. Однажды она даже попыталась закатить скандал в глупой надежде, что Он закончит все раз и навсегда…
У нее почти получилось. Вот только время она выбрала неудачное — почти сразу после одной из его отлучек. Спустив пар одному ему ведомым способом, Он не успел еще накопить достаточно злости.
Сломанная рука и треснувшее в двух местах ребро до сих пор напоминали о себе промозглыми зимними вечерами. С сентября по май в списке неизменно присутствовали лекарства с кодеином. Он был врачом, выписать самому себе рецепт было совсем несложно. Но Он никогда не снисходил до того, чтобы обработать даже самые маленькие из ее ран.
Которые сам же и наносил.
***
Девчонки, девушки, женщины… Дэвид скользил по залу отрешенным взглядом и ждал, пока тот сам зацепиться за кого-нибудь в толпе. Он не знал, как это срабатывало, никогда не мог предугадать, на кого укажет внутренний компас. Несуразный значок на груди, маленькая, едва заметная дырочка на колготках, заколка с отвалившимся стразом в волосах — глаз цеплял их, нанизывал, как бусины на нитку, и ему вдруг начинало нестерпимо хотеться доломать, завершить чужое несовершенство. И непременно объяснить его обладательнице, что быть женщиной — это значит иметь определенные обязательство. Высшая честь, которую нельзя порочить дыркой на колготках. Что эта дырка — есть оскорбление для мужчины, который имел неудовольствие ее заметить.
Оскорбление для него.
***
Когда время перевалило за три часа ночи, Марта достала из шкафчика специальный лосьон и начала смывать вечерний макияж. Косметика и еда — это Он покупал вне Списка. Причем, если есть приходилось, что дают, то косметику Он покупал именно ту, что она просила, педантично обыскивая все магазины в поисках определенной, давно снятой с производства линии.
Марта должна была выглядеть идеально в любое время суток — и хорошо знала это. Утренний макияж, дневной, вечерний. Строгое соответствие цвета теней и платья, стильная прическа, тонкий запах духов… Свежие утром, пряные вечером, теплые и бархатистые — в постели. Их приходилось отдраивать с кожи, принимая душ по три раза на дню, и постоянно держать открытым маленькое окошко, чтобы не смешивались запахи.
Марта привыкла. Выучила все правила, стала идеальной. Она очень хотела, чтобы Он ее любил.
Потому что только так она была в безопасности.
***
У официантки были старые разношенные туфли со стоптанными каблуками. Девушка в костюме зайчика из “Плейбоя” вспотела и не удосужилась поправить потекший макияж. Женщина с пятном на юбке. Другая — с неопрятными пересушенными с концов и будто жирными кончиками, собранными в неряшливый хвост. Мятые брюки. Оторванная пуговица на блузке. Торчащая из-под воротника бирка.
Внутри закипала ярость. Как они посмели? Как они могли столь вопиюще пренебрегать законами этого мира? Неужели так трудно было выделить несколько минут и привести себя в порядок? Сунуть в сумку запасной комплект одежды, ручной отпариватель, иголку с ниткой?.. Они ведь женщины! Даже у Нее, тупой неумехи, не знающей до него, даже как правильно подводить стрелки на глазах, так быстро начало все получаться.