— Он убил Тома Хауленда, ранил сержанта Ломбарда, прикончил Хинча у меня на глазах…
— Ты хочешь, чтобы он прибавил к списку мою дочь?
— Давай не будем пререкаться, Уэс. Даже если бы я хотел отозвать людей, у меня нет на это полномочий. Так как сержант Ломбард вышел из строя, мне пришлось бы связаться с казармами…
— На это нет времени. Фуриа дал тебе пять минут.
Секко коснулся руки Мелоуна:
— Нам придется взять его — другого выхода нет. Сначала мы используем слезоточивый газ, чтобы он не мог видеть Барбару и попасть в нее…
Мелоун дернулся, и рука шефа упала.
— Ты сделаешь это после того, что только что видел?
— У меня нет выбора.
— Зато есть у меня.
— Куда ты идешь?
Мелоун снова шагнул на лужайку. Солнце взошло, и теперь тень Мелоуна падала на траву.
— Фуриа! Ты все еще за дверью?
Щель расширилась.
— Что тебе надо?
— Слушайте — и вы, и шеф Секко. — «Почему я дрожу? Надо взять себя в руки». — Джон, я перехожу на другую сторону.
— Что?! — крикнул Секко.
— Я выдохся. Больше я не в команде.
— В какой команде? О чем ты?
— Посмотри, к чему это меня привело.
— Вернись на минуту, Уэс. Давай поговорим.
— Говорить больше не о чем.
— Но, Уэс, ты не можешь так поступить!
— Посмотрим.
— Подумай об Эллен…
— А о ком еще я думаю? Как, по-твоему, она сможет жить со мной, если я позволю Бибби умереть? Как я сам смогу жить после такого?
— Но это не выход…
Мелоун достал из кармана значок с надписью «Полиция Нью-Брэдфорда» и номером 7 — счастливым числом — и бросил его к деревьям. Солнце блеснуло на металле, как на подцепленной на крючок рыбе, прежде чем значок упал в траву.
— Фуриа, ты еще здесь?
— Я не попадусь ни на какие трюки легавых.
— Это не трюк, Фуриа. Они не хотят заключать с тобой сделку, а я хочу. Я знаю, где деньги.
— Где?
— Это моя цена. Я помогу тебе вернуть деньги и убраться из города, а ты вернешь мне дочь, когда окажешься в безопасности. У меня нет оружия, и мне наплевать, если ты украдешь миллион и доживешь до ста лет. Я хочу только получить назад моего ребенка и ради этого готов отправиться в тюрьму. Договорились?
— А что тем временем будут делать твои легавые дружки — держать меня за руку?
— Они сделают то, что я скажу. Чтобы добраться до тебя, им придется рисковать моей жизнью и жизнью Барбары, а на это они не пойдут. Верно, Джон?
— Подумай, Уэс, — сказал шеф Секко. — Фуриа никогда не отдаст тебе Барбару, что бы ты для него ни сделал. Он убьет вас обоих, как только ты поможешь ему выбраться из Нью-Брэдфорда.
— Я готов рискнуть.
— Если ты послушаешь меня…
— Я уже слушал, и это не сработало. Теперь я могу полагаться только на себя.
— Это не так…
— Это всегда было так.
— Значит, это всегда было неправильно. Нельзя уклоняться от ответственности.
— По-твоему, я уклоняюсь?
— А по-твоему?
— Хорошо, пусть так.
— Люди должны держаться вместе. Мы все в одной лодке…
— Не читай мне проповеди, Джон.
— Каждый достойный человек…
— Ко мне это не относится.
— Уэс, пока еще не поздно…
Мелоун повернулся спиной к деревьям.
— Фуриа!
— Да? — В вязком голосе слышался интерес.
— Отмени свой пятиминутный срок, чтобы я смог войти и поговорить с тобой.
— О чем?
— Ты все еще хочешь получить деньги, не так ли? Ну так без меня тебе никогда до них не добраться. Они в банковском сейфе.
— Где-где?
— Позволь мне войти, и я все объясню. Тебе не удастся вернуть деньги и смыться, учитывая, что ты убил Хинча и остался с одной Голди. Ты будешь нуждаться в помощи и сможешь получить ее только от меня. Ну как, договорились?
— Заткнись, Голди! — Щель стала еще шире. — О'кей, легавые, я отменяю пятиминутный срок, пока ваш парень пытается всучить мне свой товар. Но предупреждаю: если это трюк и вы попытаетесь ворваться в дом, пока мы разговариваем, мои первые выстрелы будут в Мелоуна и девчонку. Подними руки, коп, и входи.
Мелоун стоял в холодной прихожей Тэтчеров, пока Фуриа обыскивал его, и смотрел на Барбару, которая сидела на лестнице рядом с Голди, вцепившись пальчиками в ворс ковра и недоверчиво глядя на отца.
— Папа?
— Все будет хорошо, Бибби. С тобой все в порядке?
— Папа… — Она попыталась встать.
— Держи ее, Голди. — Фуриа шагнул назад.
Голди заставила девочку сесть, не сводя глаз с Мелоуна.
— Папа здесь, Бибби, и больше тебя не оставит.