— Саша, — пожал я руку и встал в свою левостороннюю стойку.
— Левша? — спросил меня Павел.
— Переученный, — улыбнулся я.
— Понятно, — произнёс он, и его правый захват потянулся к моему левому рукаву.
«А возьми», — подумал я и дал руку, слегка прыгнув назад и тут же взяв захват ворота Павла.
И, конечно же, получил зеркалку: Павел поймал точно такой же захват, как и у меня.
Его тяга к груди была заблокирована моей прямой рукой. Однако моё тело подалось вперёд, и тут же стопа Павла зацепила мою поставленную для баланса ногу, и я рухнул на спину. Павел упал на меня, и я по привычке обнял его корпус ногами, ставя закрытую защиту, так называемый «гард».
— Иппон, падение на спину, — прокомментировал Павел.
— Понял, — кивнул я и, отпустив Павла, дал ему подняться.
— Аси-барай? — уточнил я.
— Внутренняя подсечка под стопу. Ты рукав зря отдал.
— Я типа заманивал, — улыбнулся я.
— Ну, такое себе — захват отдавать, — покачал головой Павел.
И мы снова встали в стойку.
И снова высокая стойка, и снова борьба за захват. В этот раз я срывал его захваты с рукавов, и в какой-то момент имитировал свой захват за ворот, но Павел увёл корпус назад, как я и хотел, и моя правая рука схватила его за пояс, с силой потянув на себя. И тут он воспользовался моим же приёмом защиты, взяв и уперев мне в грудь кулак с выпрямленной рукой.
«Пойдёт! Поиграем с этим!» — мысленно похвалил я его защиту.
Построенные конструкции захватов были слишком зависимы, и я потянул спортсмена на себя, несмотря на то что спину противника согнуть мне явно не удастся. Я ждал шага спарринг-партнёра, и он случился, и тут же осел на колени, цепляя стопу Павла своей ногой снаружи приёмом «ко-сото-гаке». Однако нога борца очень уж плотно стояла на ковре, и он, пойдя на меня, посадил меня на задницу, дорабатывая физикой, чтобы я лёг на спину. Но я, защищаясь на боку, взял его ногу в захват своих ног, выставляя традиционный джитсерский халф-гард — половинчатую защиту ногами.
— Ваза-ари, — выдохнул Павел. — Продолжаем бороться.
Это для тебя, Паш, «ваза-ари», несмотря на мою фиксацию ног, а для меня — полноценный «халф». Мне же завтра не выступать на кубке города.
Паша попытался пройти в боковой контроль, проскользнув в сторону, но мои стопы ещё были способны держать его ногу, и в один момент я засунул свою левую руку под мышку спортсмена и, выскользнув нижней ногой из-под его ног, оказался на коленях с забранной спиной противника.
Паша же, не будь дураком, видя, что может проиграть заднюю позицию, обхватил мой захват рукой, не пуская всего меня к нему за спину. Однако моя вторая рука дёрнула его за колени, и вот уже я оказался сверху, и теперь уже мне надо было проходить в боковой контроль.
Хорошая техника бросков и хорошая техника партера — это не одно и то же. В джиу-джитсу я бы заработал два балла за свип (переворот соперника), а тут всего лишь оказался сверху. Причём Павел затягивал меня к себе в гард изо всех сил, но поставленная на стопу нога не дала ему этого сделать.
А вот этого ты, Паша, не знаешь. Да и не можешь знать: BJJ — бразильское или тем более американское джиу-джитсу — появится много позже, а классическое японское джиу ещё в начале века превратили в самбо. Вернее, взяли самое лучшее из восточных техник борьбы, отбросив, по их мнению, худшее, буржуазное. Моя стоящая на стопе нога не давала Павлу затянуть меня на себя, а работать с этим хитрым коленом он не умел, и я, навалившись обоими коленями на его бедро, скользнул в боковой контроль.
Сколько там надо держать соперника для иппона?
Но не тут-то было: Паша вначале хотел меня просто сбросить, но я плотно держал контроль, и, сообразив, что с ним возиться не просто сельский валенок в пиджаке, он с силой накатил, дал весь вес на плечо, которое я ему загружал, и, обхватив меня руками, резко сделал обратное движение, перевернув меня через себя.
Классический переворот старой школы — переворот мостом, или, как его называют бразильцы, «бридж-свип».
Контрпозицию Павел держал на все деньги, и я, с трудом повернувшись на бок, секунде на двадцатой смог наконец снова поймать его ногу.
— Матэ! — вдруг произнёс Павел громко и для всех, а мне перевёл: — Время.
Уникальный паренёк: он всё это время смотрел на секундомер, лежащий на ковре неподалёку от борющихся нас.
— Хороший партер. Надо будет ещё побороться, но стойка проседает. И физика — её очень мало, я вполсилы работал, — добавил он мне.
— Благодарю за схватку, — улыбнулся я, пожав спортсмену руку.
И я работал на какие-то толики своих былых сил, но надо сказать, что на пределе возможностей Саши Медведева.
— Перерыв, — сообщил всем Сергеич. А Павел взял секундомер и направился к своему тренеру. — И ты, Саш, подойди.
Я шёл за Павлом, а ноги от нагрузки прямо не хотели идти. Срочно что-то надо думать по витаминам и по правильному спортивному питанию, иначе сдохну.
Оказавшись в углу напротив двух тренеров, мы остановились
— Ну что, что заметил, как можешь характеризовать борца? — спросил Сергей Сергеич.
— Мыслящий, думает двухходовками, функционалки не хватает. Да и, Сергей Сергеич, одной схватки мало для полного разбора, нужно как минимум тренировку с человеком постоять.
— То что функционалки не хватает — это я вижу. Медведев, да? — спросил у меня Сергеич.
— Да, — ответил я.
— Чего такой дохлый? — по-доброму, но со сталью в голосе произнёс Сергеич.
— Моя временная растренированность — следствие заниженной мотивации, опять же временной, — улыбнулся я.
— Ишь ты, — усмехнулся Сергеич. Широко улыбнулся и Кузьмич.
— Я тебе говорю, после Тамбова начал выдавать такие вот пассажи, — произнёс Фёдор Кузьмич.
— Не помню, кто сказал, но говорят, если в голове проделать маленькую дырочку, то в неё может втечь немного мозгов. Ладно, занимайтесь, — произнёс Сергеич, и мы отправились обратно на ковёр.
Тренировка продолжалась со сменами в парах. Я ещё раз поработал с Павлом и даже смог забрать у него спину со стойки, но на этом мои победы сегодня закончились.
Наконец, тренировка завершилась, и, традиционно построившись, тренеры, выйдя на центр, произнесли свои слова.
В большинстве говорил Сергеич: что завтра надо попасть в вес тем, кто гоняет, что не забывать паспорта, и что сегодня мы, вороновцы, размещаемся в его зале, так как в общежитии педуниверситета мест нет, но есть девять спальных мешков и суп с фрикадельками и каша с чаем, оставшаяся от детского дневного лагеря. Так что, «дорогие гости, чем богаты, тем и рады!»
Когда все разошлись, а мы приняли водные процедуры и уже в повседневной одежде вернулись на ковёр, пара студентов уже разложила для нас девять спальников.
— Саш, — окликнул меня Павел. Он почему-то не ушёл со всеми ребятами.
— Да? — отозвался я.
— А как ты сегодня за спину мне зашёл?
— А, да тут просто, нужно только много раз повторить. Смотри, мы стояли в своих стойках.
И я встал напротив него, он тоже присогнулся, как для борьбы.
— Я угрожал захватом твоей правой руке и взял его, — произнёс я, беря его руку, имитируя захват за рукав куртки. — Ты «пошёл» срывать захват своей правой.
С этими словами я положил его руку себе на предплечье.
— Но я убрал её в сторону, для того чтобы произвести нижнее обводящее движение на твою спасающую руку, — произнёс я и своей левой рукой крутанул его правую руку перед собой, чтобы отпустить её как раз для диагонального захвата его локтя.
— И взял твой локоть, дёрнул и зашагнул за спину. Протягивание руки — «арм-драг» по-американски, — произнёс я, сделав указанную мной технику.
— Ух ты! Дай-ка попробую, — воодушевлённо произнёс Паша и пару раз повторил мои действия с руками и заходом за спину.
— Я назвал это дебютом, как в шахматах, — проговорил я.
— Серьёзно, сам придумал? — удивился Павел.
Ну, конечно же, нет, но Павлу надо было что-то отвечать.