— Сынок, тебе интересно? — сердобольно спрашивала я, видя, как мой шестилетний пацан с увлечением изучает очередной энциклопедический том.
— Очень! — не отрываясь от книги, сообщал тот.
Компьютер, конечно, тоже наличествовал, и он им лихо пользовался, но всё же отдавал предпочтение бумажному варианту.
— Ты бы хоть в какие-нибудь «стрелялки» поиграл, что ли… — предлагала ему я.
— Да ну, скучно, — отмахивался мой маленький вундеркинд. — Зачем тратить на это время?
Нормально, да? Мать уговаривает сына поиграть в компьютерные игры, а тот предпочитает познавательное чтение. Прямо мир перевернулся! Мне бы радоваться, а я не знала, как к этому относиться, и постоянно ждала какого-то подвоха. Мол, добром это не кончится, и лучше бы мой паренёк был, как все.
Пока Вадька не научился читать сам, сказки на ночь я ему, конечно, декламировала, но слезливых сантиментов не допускала. Однажды он расплакался от старой истории «Как муравьишка домой спешил».
— Ты чего ревёшь? — строго спросила я своего сына, которому ещё не было пяти лет.
— Муравьишку жалко… — всхлипывал Вадька. — Я боялся, что он домой не успеет до захода солнца…
— Но он же успел! — возмутилась я. — И нечего реветь. Ты лучше посмотри, каким он оказался находчивым, смелым, решительным… Столько выдержал испытаний и домой добрался вовремя!
Мой сердобольный ребёнок старательно шмыгал носом.
— Алиночка, напрасно вы так… — осторожно заметила Ольга Семёновна, когда мы остались вдвоём.
Она была намного старше меня, по возрасту годилась мне в бабушки, и отношения у нас скорее напоминали родственные, так что я не возражала, когда она обращалась ко мне «Алиночка» и давала некоторые наставления.
— А что не так? — насторожилась я.
— У Вадюши ранимое сердце и добрая душа… Сейчас редко встретишь такое, — высказалась она. — Мне показалось, вы искусственно стараетесь его ожесточить…
— Именно так, — безапелляционно заявила я. — Слишком уж он ранимый. А это неприемлемо в дальнейшей взрослой жизни. Пусть учится быть жёстче и обращать внимание на главное.
— А кто знает, что оно, главное… — философски заметила няня, неодобрительно качая головой.
В конце концов, это мой ребёнок, и мне лучше знать, каким ему следует быть!
Я быстренько определила Вадьку в секцию дзюдо. Купила ему форму и стала завлекать новой идеей.
— Смотри, Вадюш, это специальная форма для дзюдо, которая называется дзюдоги… — с гордостью демонстрировала я своё приобретение. — Вот синяя, а вот белая…
Знала, что он любит всё новое.
— А что такое дзюдо? А форма эта зачем? Почему двух цветов? — он сразу засыпал меня вопросами.
Я не ошиблась и радовалась, что вызвала у него первоначальный интерес.
— Дзюдо — это вид японской борьбы, — терпеливо стала объяснять я маленькому почемучке. — Чтобы ей обучиться, надо надеть эту форму. Выберешь, какая тебе больше нравится. В одной будешь ходить на тренировки, а в другой выступать на соревнованиях.
— А что такое соревнования? И зачем они нужны? — тут же последовали вопросы.
— Соревнования нужны, чтобы показать, чему ты научился, — с важным видом проговорила я. — И другие ребята тоже. Вы все будете друг с другом бороться.
— А зачем бороться? — удивился сын.
— Давай сходим на первую тренировку и посмотрим, как это бывает, — предложила я. — На месте виднее.
— Хорошо, — с горящими от любопытства глазами согласился он.
И стал ждать первой тренировки. Но получилось так, что в тот день мне пришлось срочно выйти на работу, и в секцию Вадьку повела Ольга Семёновна. А вернулся мой парень совершенно разочарованный.
— Мам, они там дерутся друг с другом… — обескураженно сообщил он.
— Ну да, в дзюдо учат бороться и защищаться, — подтвердила я.
— Меня зачем-то схватили за форму и бросили на пол… — удручённо проговорил Вадька. — Больно…
— Терпи, — назидательно заявила я. — Ты же мужчина. Со временем научишься, и сам будешь всех бросать…
— Но я не хочу ни с кем драться… — тихо возразил мой вундеркинд, виновато опустив голову.
И что делать с этим божьим одуванчиком?
— Была ведь только первая тренировка, — строго сказала я. — Надо походить и привыкнуть. Со временем тебе понравится.
Но в следующий раз Вадька явился с синяком под глазом.
— Откуда это? — испугалась я.
— Да Витька нечаянно задел локтем… — объяснил мой горе-спортсмен. — Мам, а можно я больше не пойду?
— Тебе что, совсем не нравится? — расстроилась я.
Глупый вопрос. Кому понравится ходить с фингалом под глазом?
— Совсем, — прошептал Вадька, а на глаза у него навернулись предательские слёзы.
Зачем тогда мучить ребёнка? Может, просто он ещё маленький? Подрастёт и изменится? Хотя верится с трудом. Ладно, пусть пока читает свои книги и занимается музыкой.
— Очень больно? — спросила я, притянув его к себе. — Давай лёд приложим.
В общем, на этом наш спорт и закончился.
Глава 25
Да, такая вот неслабая у меня получилась предыстория. А теперь я, состоявшаяся и состоятельная бизнесвумен, имеющая шестилетнего сына-вундеркинда, который, между прочим, уже пошёл в первый класс, сижу, тупо разглядываю этого Кирилла Суханова и не знаю, что делать. Как, в принципе, могло случиться, что в многомиллионной Москве он пришёл именно ко мне?
Но, строго говоря, что особенного произошло? Правду о его биологическом отцовстве знаю только я. Тот врач, который за кругленькую сумму позволил мне увидеть взрослые фото потенциальных доноров, уже и думать обо мне забыл. Он и не вспомнит, кого я тогда выбрала. Да и сама я видела лишь фото, а имени не знала. И только сейчас выяснила, что отца Вадьки, оказывается, зовут Кирилл Суханов. Но, в сущности, какая разница? Ведь этому Кириллу ничего не известно, а я буду молчать как рыба об лёд, поэтому и вести себя надо спокойно.
— Здравствуйте, — наконец, поздоровался он приятным низким голосом, видимо, немного озадаченный моим смятением и долгим молчанием.
А смутиться было от чего. Когда Кирилл вошёл, я как будто увидела своего Вадьку, только не нынешнего, а лет этак через двадцать. Внешне они были очень похожи — тот же высокий лоб, прямой, с небольшой горбинкой нос, внимательный взгляд серых глаз… Ох этот взгляд! Он уже тогда, на фото, поразил меня до глубины души, а сейчас я просто не знала, куда от него деться, поэтому стала смотреть в стол.
— Здравствуйте, проходите… — смущённо поздоровалась я, не отрывая глаз от своих бумаг.
Он, похоже, удивился — это сразу почувствовалось. Ну, понятно. Сначала странная тётка-босс разглядывала его минуты три, не меньше, а потом уткнулась в свои бумаги и молчит. «Алина, соберись! — приказала себе я. — Если ты сама не расскажешь правду, то её никто не узнает!» Стала про себя повторять эту фразу как заклинание, и мне вроде бы полегчало. Постепенно вернулось душевное равновесие, и я, наконец, подняла на него глаза.
— Вам плохо? — участливо спросил Кирилл, немного подавшись вперёд.
Он всё ещё продолжал стоять, ведь ему не предложили сесть.
— Всё в порядке, садитесь, пожалуйста, — поспешно проговорила я и заставила себя улыбнуться.
«Как всё-таки он похож на Вадьку, вернее Вадька на него…» — опять невольно подумалось мне. С той лишь разницей, что мой сын был шатеном, а этот парень — с ёжиком русых волос.
Кирилл уверенно сел, по-мужски расставив ноги. В нём не ощущалось никакого волнения. Наоборот, казалось, он сейчас спросит — ну что, какие у вас проблемы, чем помочь? Мне это понравилось. Хотя я тут же себя одёрнула — интересно, кто к кому пришёл наниматься на работу? И кто, вообще, тут хозяин, то есть хозяйка? Но от него буквально веяло надёжностью, и это тоже пришлось мне по душе. А ещё возникло такое чувство, что передо мной человек, который, несмотря на молодость, многое повидал, умеет ценить главное и поэтому не станет паниковать по пустякам. Тоже несомненный ему плюс. За годы работы с людьми я стала неплохим психологом, так что сразу «считала» эти качества нового кандидата. Хотя, конечно, всё это не мешало бы проверить.