"Опять они подрались…" — недовольно подумала Сакура, которая во время большой перемены вместе с нами вышла в зону отдыха — чтобы младшеклассники с ума не сошли, через каждые десять этажей имелись большие такие балконы-площадки с высокими сетками по краям, которые опоясывали кольцами здание — вот там ученики могли спокойно подышать свежим воздухом.
Мы накинули на себя одежду и сидя на скамейках смотрели, как пацаны дерутся.
В общем-то драки между учениками в "Школе для Одаренных" смотрелись обыденно, насколько я понял это даже поощрялось, так как с одной стороны драки были разрешены, но при этом если у противника кончалась мана или ки и его защитная Аура разлеталась вдребезги с характерным звуком, то если ты ударил его после этого, то тебя ждало жестокое наказание в виде прилюдной порки.
"Так-то это хорошо приучает к чувству меры, так что потом, уже будучи взрослыми, у них будет хорошая чуйка, у кого сколько энергии осталось и на что можно рассчитывать от того или иного бойца. Все-таки в бою с монстрами нужно точно знать способности товарищей, дабы хоть какие-то планы выстраивать…" — подумал я, глядя на то, как Серый с вертушки пнул коленом Каину по лицу и аура вновь сверкнула.
"То есть ты за то, чтобы мальчики дрались?" — недовольно подумала мне в голову Сакура.
"Слушай, ну мальчики есть мальчики! Мы деремся потому что… ну нам хочется драться, что ты с этим поделаешь?"
"Хммм… но так-то если подумать, то ты ведь ни разу ни с кем не дрался!"
"Ну да, просто мне-то зачем? У меня есть вы, мне и так хорошо."
"В смысле?!"
"Ну… понимаешь, другие мальчики дерутся потому, что они таким образом привлекают внимание девочек…"
"Чего-о-о!??!"
"Того! Ну просто у Серого с Каином друзей девочек нету, но им на самом деле хочется, чтобы они у них тоже были, ну то есть чтобы были еще девчонки кроме Кэтти, которая неравнодушна к Серому…"
"Понятно…"
"Ага…"
"А если бы у тебя не было друзей девочек, ты бы тоже дрался?"
"Да не, вряд ли, я ведь просто не сторонник насилия…" — сказал я и получил такой взгляд от Сакуры, которая чуть не поперхнулась соком. Откашлявшись, она подумала.
"Это ты мне говоришь после того, как ты того плохого дяденьку тогда в аквапарке… того…"
"Ну я ведь все-таки сделал это не просто так, а для того, чтобы тебя защитить! Я дерусь только тогда, когда это необходимо. В остальных случаях без насилия ведь можно обойтись спокойно."
"Вау… ты такой взрослый, Женя! Ты не такой как остальные мальчишки, которые только и думают, с кем бы подраться! Кстати, многие мальчики боятся тебя вызвать на драку, так как никто из них не может подтягиваться одной рукой."
"Ну, зато Серый уже может приседать по сто раз, а вот Каин уже подтягивается сотку, хоть на двух руках — видимо скоро уже приседать на одной ноге будут и подтягиваться на одной руке тоже…"
"И что? Ты будешь с ними драться?"
"Скорее всего они меня сами вызовут на бой, так как им нужно доказать себе и другим, что они не слабаки, ну а я просто откажусь. Я же не дурачок с кем попало драться."
"А ты как считаешь, ты бы смог их победить?"
"Вряд ли — Каин очень резко двигается и что-то да понимает в боксе, а Серый уже там со своей капуэйрой и вращением чего-то там тоже умеет делать, а я-то вообще драться не умею."
"Э-э-э!? Серьезно?!"
"Ну да! Мы ведь просто физкультурой занимаемся, а не серьезными боевыми тренировками, в отличие от них."
"Хмф! Нам надо это исправить!"
Тут она взяла, да и написала в своей мобиле-раскладушке с брелочком в виде розового сердечка, а затем показала что-то Алисе и Эмили, которые обсуждали волшебных поняшек.
— … я сказала маме, что хочу себе татуировку как у поняшек на крупе, но она начала ругаться и сказала, что мне еще рано такие вещи делать! Ваще! — возмущалась Эмили.
— Ага! А моя мама сказала, что мне нельзя волосы в радугу красить, так как… Сакура, что такое? — Алиса глянула на текст на экране и удивившись дернула ушками и спросила, — Женя, ты что, не умеешь драться!?
— Ну да, как-то особо не было времени научиться, к тому же мне всего лишь восемь лет! Зачем мне в этом возрасте учиться драться?
Все трое сделали такие лица, что я уже сам засомневался в своей благоразумности, а затем Эмили спросила.