— Тем не менее, — пробурчал Олег, не отрываясь от дела.
— Почему?
Олег поморщился, как от зуда назойливой мухи:
— Ради бога, Ваня, я проработал над этим всю ночь, неужели у нас есть ещё три часа на объяснения? — очень умно и безапелляционно ответил Олег. — Тебе срочно надо уехать и вернуть его.
— Но… — заикнулся я, не готовый к такому напору и тем более не ожидавший подобного развития событий.
— Срочно! — командным тоном отрезал Олег. — Поверь мне, ты же знаешь, как порой важно, чтобы тебе верили. В дороге я тебе попытаюсь растолковать.
— В дороге?
— Естественно! Ты же не можешь оставить меня здесь.
— Почему?
— Да потому что только рядом с тобой я буду в безопасности.
— Понял.
— Ну, поехали? — Олег поднялся, впился в меня взглядом, отчего меня передёрнуло. — Ваня, я вижу печаль.
— Какого чёрта? — возмутился я.
— Слушай! — Олег схватил меня за грудки и слегка приподнял над землёй, на что, учитывая его рост в метр девяносто и общую комплекцию, не затратил особых усилий. — Я сейчас в десять раз умнее Виктора: это стоит мне нескольких миллионов мозговых клеток в час, поэтому не спорь, — после чего этот верзила вернул мои ноги на паркет и отпустил. — Я должен быть умнее, а ты спокойней.
Оставалось, молча, одеться, пока Олег принимал свой яблочный сироп, а когда я завязал шнурки, Олег подозвал меня к столу со словами:
— Вот, ещё покоя тебе, — он вытряхнул из банки несколько корешков. — Не спорь. Прожуй, запей, спускайся и жди в машине. Лови в кармане моей куртки.
Я повиновался — оставалось довериться Олегу, а тот тем временем принялся названивать по телефону. Покой снова отвлек меня от отчаянья. День стал ярким-ярким, солнечным, небо фиолетовым, деревья начинали зеленеть. Что ещё нужно для счастья?
Во дворе я отпер машину, завел, чтобы грелась и наслаждался запахами весны. Спустя десять минут появился сосредоточенный Олег:
— Поведёшь ты, я буду думать, зарулим в магазин, купим пирожных и возьмём ещё пару стаканов чая, — Олег давал инструкции, не отрываясь от тетради. — И не отвлекай меня, — он продолжил листать тетрадь Виктора, периодически делая пометки в блокноте.
Мне же оставалось вести машину и радоваться погоде.
Я верил: мы на пути к победе.
Я снова бежал из Москвы туда, куда и не думал возвращаться. На моём пути этот город появляется уже во второй раз. Во второй раз смешивается этот город, судьба Виктора, моя, моих друзей.
* * *
В Ленинграде Олег нашёл пустую квартиру на Невском. Не знаю, как. Мы прошли снаружи, Олег изучил окна домов, потом зашли в подъезд, Олег заглянул в почтовый ящик, мы поднялись на третий этаж, где Олег поскрёб пальцем замок, потом поковырялся в нём, я не разглядел чем. Олег одновременно наседал на дверь всем телом и кряхтел. Дверь отворилась. Это оказалась трёхкомнатная квартира с просторной кухней и большими окнами. Олег побродил по квартире, нашёл запасные ключи. Потом бросил:
— Три недели хозяев не будет, моя комната самая большая.
— Почему на Невском? — спросил я.
— Здесь хороший бар с кальянами. Я пошёл думать туда, а ты иди, погуляй. Встретимся в квартире.
Так мы и жили. Олег работал над ребусами Виктора, а я слонялся по ленинградским улочкам и балдел от нашей будущей победы.
Спустя несколько дней Олег, измождённый долгой работой над записями Виктора, наконец-то уснул. Он был готов продолжать расшифровку, но, учитывая последние три дня упорного труда без сна и отдыха, я сказал окончательное «нет». Олег возражал, но я отобрал у него "яблочный сироп" и накормил его снотворным. Сам я тоже сделал перерыв с корешками. Я боялся, что без своего обычного страха я стану беспечным.
Не могу сказать, что сделалось сильно лучше или хуже, но пока терпимо. Снова подумать трезвой головой. Нет, я вовсе не утверждаю, что эйфория — это плохо, но думать об опасности и об угрозе, надвигающейся на всех нас проще, ощущая свидетельства её присутствия, такие как тяжесть под ложечкой, слабость в коленках, дрожь вдоль позвоночника. Оставалось решить проблему с Олегом: стоит ли продолжать контактировать с ним? Имеет ли смысл бороться с его пристрастиями? Можно ли иначе? Нужно ли иначе? Важна ли его работа с тетрадью Виктора или это бред сивой кобылы?
Для себя я пока не видел никакой угрозы с этой стороны.
Если оставить всё как есть, тогда мне уже обеспечен один верный союзник, который не отойдёт прочь ни на шаг. Вдвоём мы составляем идеальную с точки зрения безопасности пару, которая может противостоять злу, пытающемуся уничтожить нас. Я сгрёб в кучу бумаги на столе и, порядком покопавшись в них, в очередной раз признался себе, что каракули Виктора, цифры, значки и буквы не складываются ни во что путное.
Однако Олег в апофеозе собственной гениальности умудрился раскопать интересные вещи.
Я выудил один из графиков.
Выглядел он, как и прочие графики в научной литературе: из точки пересечения осей координат тянулась пилообразная линия, которая, несмотря на перепады, росла и росла, пока не доходила до жирной красной горизонтальной линии и, достигнув её, прерывалась красным крестом — на всех рисунках, кроме одного, где линия бесконечно долго приближалась к роковой черте.
Перед тем как отключиться, Олег сообщил, что эти графики имеют прямое отношение к каждому из нас.
Олег предположил, что кривая на каждом графике — это жизнь кого-то из нас, горизонтальная линия — суть некоторая граница развития, крест означал смерть, по горизонтали шла ось времени, по вертикали — эквивалент развития личности или расход жизненных сил. Ещё Олег сказал, что высота красной линии разная на разных картинках.
Но то, что сказал Олег перед тем, как заснуть, колоколом звучит в памяти:
— Будем ждать смерти одного из нас, — хмуро процедил он.
— Как так? — возмутился я. — Я не допущу.
— Если придётся выбирать между твоей бравадой и предсказаниями Виктора, я выберу второе, — покачал головой Олег.
— Что после? — срывающимся голосом поинтересовался я.
— После я смогу сопоставить дату смерти со всеми датами рядом с красными крестами, сопоставить зашифрованное название каждой с кривой с именем погибшего. Тогда мы будем знать шифр, следовательно поймём, кому, что и когда грозит.
— Это всё? — прошептал я.
— Пока да. Возможно, всплывут ещё догадки, — Олег уже клевал носом от набегающих дымных волн дрёмы.
… А теперь он крепко спит.
Я встал, размял конечности и принялся одеваться. По моим прикидкам Олег проспит часов двадцать: за это время я должен сосредоточиться и попытаться отыскать Виктора. Почему надо искать его здесь, Олег так и не объяснил, отделавшись неопределенными отговорками о секретности. Я и сам давно и вполне резонно задавался вопросом: почему Виктор зашифровал записи?
Олег подтвердил мои подозрения, что Виктор боялся реального персонажа нашей действительности, который стоит за всеми несчастиями и который не должен догадаться, как далеко продвинулись мы все в разгадке собственной тайны.
Однако имелось и другое объяснение: Виктор и есть тот негодяй, угрожающий всем нам, а записи он зашифровал, рассчитывая на то, что мы разгадаем их в конкретный момент и полученная нами информация сыграет роль манка, призванного заманить всех в ловушку.
Я уже делал попытки ощутить местоположение Виктора и мог на это надеяться, вспоминая о своих изредка проявляющих себя способностях, которые усиливались со временем и озаряли мой разум и душу всё чаще. К сожалению, последние три дня я терпел безусловное фиаско в своих ясновидческих опытах.
Либо в последний раз я надорвался, гипнотизируя Машу, либо наркотики блокировали развитие божественной сущности моего бытия. Пока это не так плохо: пусть я не могу найти Виктора, но и наш враг потерял меня. Я временно сделался обычным торчком.
Было и простое объяснение: Виктора нет в Ленинграде, а я ослабел из-за того, что оказался в отдалении от троих из нас.