— Что же ты раньше молчал? — растерялся я.
— Я это понял сегодня, а потом это может быть ошибкой.
— Как же я могу уйти? А если это случится с тобой? А если со мной?
— Ты жуёшь корешки? — спросил Олег.
— Да, — возразил я, — но они действуют всё слабее, и нужно все больше.
— Обязательно прими, я сопоставил графики и знаю, что седатики и транквилизаторы замедляют приближение к красной линии.
— Господи, Олег, что есть эта твоя красная линия, кроме смерти?
— Терпение, брат мой, терпение, — за дверью щёлкнуло зажигалкой, потянуло табачным дымом.
— Пожар там не устрой, — проворчал я, и возобновил поиски Александры и Маши.
Воспоминания о Викторе
Уж и не знаю, как далеко продвинулся Олег, но я продвинулся достаточно на своём поле битвы.
Во-первых, Александра и Маша находятся в Москве. Во-вторых, они существуют порознь друг от друга. В-третьих, Маша беременна: это я успел выяснить буквально вчера, из её старой медицинской карты. Раньше она ходила в одну поликлинику, но потом начала менять их, так что я уже не знаю, где она.
Одним словом, Маша затаилась и ждёт ребёнка.
Похоже на то, что моего ребёнка.
Зачем ей это?
Это первый повод для беспокойства: теперь становилось ясным, что Маша соблазнила меня ради того, чтобы забеременеть. Не надеется ли она таким образом обезопасить себя? А может, она захочет шантажировать меня? Нужен ли ей ребёнок, чтобы сделать из него заложника?
Дура! В нынешнем положении её смерть вдвойне желанна для врага!
Может ли быть врагом она сама? Или нет? Вдруг Маша решила, что моё мистическое благотворное влияние на их судьбы передастся по наследству ребёнку?
Но это всё гипотезы и предположения, а как возвести одно из них в ранг теории, пока неведомо никому.
Касательно Александры информации гораздо больше. Я знал, что она ушла из церкви. Это было бы хорошей новостью, если знать, куда она оттуда ушла.
На улице я торопливо выбежал к остановке и выбросил руку, подавая знак шофёру приближающейся маршрутки, та замигала жёлтым поворотником и затормозила рядом. Я запрыгнул внутрь.
Если Олег не ошибается, то следует разыскать Сашу и Машу до того, как произойдёт непоправимое. А оно произойдёт, стоит одной из них отдалиться от меня достаточно далеко.
За Сашу я беспокоился больше, чем за Машу. Маша в беременном виде, вряд ли пустится в странствия. Кроме того, Маша знает мои способности и предпочтёт быть на собственной территории, чем в непредсказуемом месте. Маша, не сомневаюсь, уже подготовила ряд «сюрпризов» незваному визитёру, будь то я или наш общий враг. Поэтому пока лучше не находить Машу, она сама о себе позаботится, у неё явно есть стратегия, которой она успешно следует. Пусть.
Александра же мечется от одного к другому в поисках силы, способной противостоять мне. Сегодня уже нет сомнений, что её уход в религию был именно такой попыткой. Православный бог не принёс желанного освобождения: что будет следующим полустанком Сашиной мятущейся веры? В какую гавань она направит собственное "я"? Если она задумывалась об этом, то должна была хоть словом, хоть жестом, хоть намёком случайно проговориться знакомым.
Должна ведь?
Она же не сразу покинула храм: началось всё с мелких вопросов и разногласий, которые день за днём выросли в противоречия и в неразрешимые несоответствия религиозной морали Александриным новым идеям.
Саша такова, что никогда не удержала бы всё подразумеваемое в себе: это неизбежно прорвалось наружу, надеюсь, ещё до того, как она вбила в голову представление обо мне, как о маньяке-убийце.
Маршруткой, метро я добрался до церкви Св. Татьяны, где лидерствовал святой отец Максим.
Его я и потребовал, когда охранник остановил меня на входе.
Однако, в этой церкви пропускной режим. Я невольно поиграл словами: «Face-контроль», «Faith-контроль», «Вера-контроль». Или даже «Fate-контроль»?
Меня пропустили внутрь, когда охранник оповестил отца Максима об имени пришедшего и о деле, не терпящем отлагательства.
Внутри тускнели светильники, тянуло смрадом свечей и ладана из церковной залы. Я невольно напрягся, как всегда бывало: стоило зайти в церковь, как я стразу же ощущал спинным мозгом, что здесь внутри — нечто противоположное мне, порицающее меня, отторгающее.
Вряд ли это имело отношение к Богу: обычная реакция на принудиловку и диктат идей. Достаточно упомянуть, что подобное же я замечал за собой, посещая не только церковь, но и военкомат, милицию, некоторые школы и прочие структуры с претензией на менторство в области духа и права.
Отторжение вызывал запах ломки человеческой свободы мышления, независимости духа, посягательства на чистоту души. Стоило отцу Максиму появиться передо мной, как я догадался, почему возлагал на разговор с ним такие надежды: исповедь, они все здесь исповедовались ему. И Александра, и её соратницы — всё, о чем они знали, подозревали, боялись, любили, ненавидели, словом, то, что было у них на душе и в мыслях — знал этот человек.
Предстояло не мытьём, так катаньем вынудить его нарушить тайну исповеди и навести меня на след Александры.
В ожидании беседы я заново перебирал в памяти последние события, в том числе и то, что я утаил от Олега.
* * *
Воспоминания о последних минутах жизни Виктора преследовали меня, я снова и снова возвращался к его смертному одру. Виктор умер не сразу. Напротив, он пришёл в себя, едва я только оказался рядом и взял его за горячую ладонь. Он распахнул глаза так неожиданно, что я вздрогнул.
— Здравствуй, — поприветствовал Виктор слабым голосом, но оттенки его обычной трезвости были как никогда сильны и отчётливы в его интонациях.
— Зачем ты уехал? — с укором спросил я.
— Неверный вопрос, — возразил Виктор, — у нас мало времени.
— Я никуда не уйду, мы вернёмся в Москву, и всё будет как раньше, — неуверенно предложил я.
— Это не в наших силах, — Виктор прикрыл глаза в знак несогласия со мной.
— А что в наших?
— В моих — сказать то, что знаю, и умереть там, где считаю нужным.
— Нужным зачем?
— Ты поймёшь после.
— После чего? — взбесился я. — После твоей смерти? Я главный во всей нашей комбинации, я самый сильный, я взял под гипнотический контроль Машу! Рядом со мной пистолеты дают осечки, камни падают мимо, катастрофы минуют нас! Или ты знаешь нечто иное?
Виктор пожал плечами:
— Ты знаешь, почему Маша ушла от тебя?
— Подозреваю.
— Я не в этом смысле.
— А в каком?
— Твой гипноз не удался из-за телефонного звонка.
— Да, чёрт побери, откуда ты знаешь?
— Потому что это я звонил, — признался Виктор.
Меня осенило:
— Так это ты был её первым возлюбленным?
— Да, — отрезал Виктор угрюмо. — Я научил ее всему, что знал.
Я с невольным уважением поглядел на Виктора. Ботаник оказался Казановой.
— Что с ней теперь? — спросил я, отбросив ревность.
— Пока ничего, но она ведёт свою игру.
— Какую?
Виктор ухмыльнулся:
— Она воспользовалась тобой, чтобы забеременеть, в надежде на то, что часть твоей силы передастся ребёнку, и тогда бы она обрела независимость от всей этой ситуации.
— Чей это был план? — догадался я, но я должен был услышать ответ.
— Мой, — шёпотом подтвердил он.
— Но зачем?
— Чтобы сохранить ей жизнь.
— Мы все хотим сохранить ей жизнь, — возмутился я.
— Ошибка, Ваня: при определённых обстоятельствах ты попытаешься убить её.
— При каких, Господи!? Витя, ты в своём уме? — отшатнулся я.
— В своём, — печально возразил Виктор.
— Неужели ты отправился в Ленинград, чтобы отвлечь меня и дать ей возможность спрятаться? — холодея, сделал роковой вывод.
— Да, — коротко согласился Виктор, не глядя на меня. — Пока она носит твоего ребёнка, ты не сможешь уничтожить её, а потом тот, кто сейчас уничтожает меня и пытается уничтожить остальных, сам защитит её.