Господи!
Голова идёт кругом.
Убивать или защищать?
А смешно мне стало по другому поводу.
Мои действия и метания как на ладони у всякого, ведущего наблюдения со стороны, включая и пытающегося уничтожить всех нас. Я загоняю себя в патовую ситуацию ничем иным кроме как жадностью: у меня уже есть в активе Олег! А я, слепо повинуясь привязанности к Александре и к Маше, трачу силы и упускаю из виду главный козырь: Олега, не только заключившего со мной договор, но и занимающегося расшифровкой записей Виктора, сулящих стать дверью на пути к победе.
Следует вернуться к нему.
Однако не хило я обозвал жадностью желание спасти не только одного Олега, но и остальных.
Да, но почему Виктор всегда так двойственно реагировал на нашу с Олегом дружбу?
Мог ли Виктор заложить в свои шифры фактор смерти?
Тот, кто расшифрует их, должен будет умереть.
Таким образом, если секретная информация попадёт к нашему врагу, и он разгадает её, то благополучно скончается, а если записи раскодирует один из нас, он тоже погибнет, чем подтвердит правильность расшифроки, и у остальных на вооружении появится средство к победе!
Гениально.
Мы в плюсе при любом раскладе.
Не считая, конечно, цены, которую придётся заплатить.
Почему Виктор ушёл так рано?
Почему он не посоветовался со мной?
Или окружающее нас зло настолько могущественно, что мы можем победить только случайно? То есть наша победа не может быть результатом какого бы то ни было вразумительного планирования?
Неужели наша стратегия победы требует отсутствия тактики как таковой?
Эврика!
План победы заключается в отсутствии пунктов оного.
Это великое открытие человечества в теории ведения боевых действий.
Вот что вызвало мой смех.
Парадокс на парадоксе.
И я в центре.
Одно радует: у нашего предполагаемого врага у самого трещит в голове. Это и есть моё единственное оружие возмездия.
Стук прервал мои мучения.
Реальность выкидывала очередные коленца: жертва планируемого похищения не только покинула логово, но и сама стучала в окно. В смысле, конечно, стучала в машину.
Я распахнул дверь навстречу ухажёру Александры.
— Вы работаете? — спросил он.
— Это девочки работают, — огрызнулся я, — а я подвожу.
Он и бровью не повёл, но предложил:
— За сотню, срочно, я покажу куда.
— Далеко? — ошалело поинтересовался я, изнывая от двойственности: следовало бы послать его и отправиться к Олегу, с другой стороны я был готов расцеловать действительность за такой ход вещей.
— Покажи деньги, — потребовал я, раздумывая.
Он расправил пальцами сотенную купюру.
"Ловля на живца," — предостерегающе мелькнуло в одном углу сознания.
"Попутный ветер, наконец-то!" — радостно отдалось в другом.
Я же лихорадочно соображал, как отличить одно от другого, а пока тянул время:
— Укажи на карте, — я впустил его на переднее сиденье и вручил карту города.
Он подозрительно глянул на меня и принялся копаться в карте.
Надо решаться. Дальнейшее промедление насторожит его пуще прежнего.
Я ухватил левой рукой шприц, заполненный транквилизатором, который усыплял даже перевозбуждённого стимуляторами Олега, изготовился вонзить его в бедро жертвы, но передумал.
Что мне мешает его подвезти? Пусть я — обычный парень, подрабатывающий извозом — ведь вырубить его никогда не поздно, а так, глядишь, перепадёт информация, которой так недостаёт. Не повредит узнать, куда он направляется.
Я, дивясь неразборчивости Александры в вопросах интеллектуального уровня сексуального партнёра, прервал жалкие копания пассажира в карте, с которой тот был в явных неладах:
— Показать сможете?
— Да, — с облегчением ответил он. — Прямо, потом направо.
Я завёл двигатель и неторопливо покатил, следуя инструкциям.
Путь был невразумительным и запутанным, как и зачаточное мышление попутчика. Он тараторил всю дорогу, впрочем, не говоря ничего толкового, постоянно забывал вовремя указать поворот: приходилось нарушать правила, перестраиваясь не там, где положено, и поворачивая в последний момент. К счастью, края были знакомые, и я не терял ориентации в мешанине поворотов, перекрёстков и проспектов.
Чаша моего терпения уже переполнялась, когда мы свернули во двор, а оттуда двумя арками попали в другой, обогнули гаражи, оказались в третьем.
За очередным поворотом показалась стена.
Тупик.
— Тебе сюда что ли? — беспечно спросил я, внутренне готовясь дать отпор, если он попытается напасть.
— Спасибо, — выпалил тот, протягивая руку с деньгами и необычно перехватывая её другой в районе манжеты рубашки.
Тотчас же в лицо ударила едкая струя: вероятно, парень прятал в рукаве газовый баллончик и только что выпустил его содержимое мне в лицо. Я успел отвернуться, задержав дыхание, зажмурив глаза, и вслепую нанести удар локтём по подбородку. Если бы я продолжил борьбу, то исход мог быть бы любым, но самым неразумным было бы оставаться в кабине автомобиля, откуда я выкатился на асфальт.
Нападавший сделал то же самое с другой стороны машины, но вместо попыток продолжить атаки бросился наутёк, так что пятки засверкали.
Преследовать его было неразумно ни на машине, ни, тем более, пешком: он заведомо лучше знал каждый местный закуток, поэтому я, отдышавшись, распахнул все двери, ждал, пока выветрится газ, а потом медленно и долго пятился задним ходом, так как теснота окружения не оставляла шанса на разворот.
А парень не промах.
Как бы я ни поступил — проиграл бы.
Бросаться в погоню было неразумно.
Когда я выбрался из потенциально опасного места, молодца и след простыл.
Кинул меня хахаль Александры.
Интересно, он всегда обходится с таксистами таким образом, демонстрируя неразменную сотню, а потом брызгая в морду перечным газом из баллончика?
Дурак.
Что мне мешает вернуться и отомстить? Я же видел, из какого подъезда он вышел.
Оставался гадкий осадок нелепости и невразумительности. Как я ни старался, но не мог постичь суть события, то есть при первом рассмотрении я стал жертвой мошенника, но чем больше я думал, тем всё более шаткой казалась эта версия.
Такие подозрения однозначно указывали на подспудное присутствие воли нашего врага, а, следовательно, я только что проиграл что-то, сам не знаю что.
Каждый миг я ожидал нападения или несчастья.
Но они медлили врываться в моё настоящее.
После неудачной охоты на Александру я поехал обратно к Олегу. На углу возле его дома голосовала девушка во всём чёрном. Я с дикой радостью узнал её — Александра! Она одумалась или решилась на компромисс без принуждения.
Я затормозил рядом и распахнул дверцу навстречу такой нежданной и желанной гостье.
— Здравствуй, дорогая, — вне себя от счастья приветствовал её я, готовый расцеловать и сжать в объятиях.
— Не называй меня "дорогой"! — возмутилась она, как обычно, отклоняя мои свидетельства дружбы и признательности, а, возможно, и любви.
— Как ты можешь теперь так вести себя? — обиделся я.
— Что значит теперь? — взвилась она.
— Ну, после того, что у тебя было с тем панком, — пояснил я.
— Ты, естественно, в курсе! — возмутилась она.
— Что ты здесь делаешь? — я постепенно обретал разум, вытесненный счастьем встречи. — Тебе опасно одной ходить по дорогам!
— Знаю, знаю: злобная воля нашего врага в любой миг может меня уничтожить, — сощуривши синие глаза, с коварной хитрецой ответила Александра.
— Видишь, ты сама всё знаешь, — проигнорировал я провокацию.
— Пошли, — посерьёзнела она.
— Куда?
— К вам с Олегом, надо обсудить нашу ситуацию.
Нет! Я не могу налюбоваться. Она гениальна.