Наконец извлекли последнего акробата. Итоги экспедиции были таковы: почти все достигли дна, однако несколько детей получили лёгкие травмы. В суматохе под поролоном одному расквасили нос, другому поставили фингал под глаз. Ещё один мальчик запаниковал под поролоном, и у него случился приступ астмы. А ещё один просто пропал. Не зря зал батутов считался опасным местом.
Тут я подошёл к яме. Меня тотчас же схватил за плечи лютый тренер-мужчина и крикнул: "Иван нашёлся!" Девушка-тренер на меня пристально прищурилась. Меня пересчитали, но в общую кучу извлеченных из-под батута не поместили.
В итоге на всю группу наложили взыскание — приговорили к физическим тренировкам. Всю следующую неделю они отжимались, подтягивались и приседали под присмотром самого лютого тренера. Я же был признан невиновным.
Целую неделю девушка-тренер занималась только со мной. В конце растяжки мои слёзы и её пот текли рекой. Однако после растяжки она неловко брала меня за руку и вела в зал батутов, где на батутах позволяла мне всё.
А потом я побил Рейгана.
В нашей группе был Мальчик-хулиган. Он был крупнее всех. Все упражнения удавались ему. Он хорошо прыгал. У него была лучшая растяжка. Он великолепно держал равновесие в самых невероятных позах. И была у него одна проблема: при всех этих замечательных качествах, он был гадок.
Противным у него было всё: маслянистые чёрные волосы, крохотные девичьи ручки, аккуратненько подстриженные ноготки на руках и ногах, приторная вонь, которую он распространял вокруг себя, мелкие отдельно стоящие зубки, тоненький манерный голосок, кругленькие ушки. Дело было даже не во внешности, а в сумме его внешности, характера и отношения к нему взрослых.
Мерзкий Мальчик-хулиган норовил лягнуть, толкнуть, ущипнуть любого, и в самый неподходящий момент. Кому придет в голову пнуть в живот стоящего на мостике? Ему. Кто подтолкнет падающего во время упражнения на равновесие? Он. Кто следующий прыгнет в яму в батутном зале, когда оттуда ещё не выбрался предыдущий? Он, Мальчик-хулиган.
Мальчик-хулиган обладал тонким чутьём на безнаказанность. Все свои пакости он неизменно совершал, когда тренер отворачивался. Каждый, кто осмеливался дать сдачи мальчику-хулигану, по мнению тренеров, первым начинал драку и был виноват.
Когда все залезли под батут искать дно батутной ямы, именно Мальчик-хулиган расквасил нос одному и поставил фингал под глаз другому акробату. Это как всегда сошло ему с рук.
Пока он доставал всех одинаково, это было терпимо. Однако после истории с поиском дна в батутной яме он возненавидел меня. Тогда всю группу — кроме меня — приговорили к недельным физическим упражнениям, и тогда же Мальчик-хулиган устроил скандал.
Казалось, это был первый раз, когда его наказали. Он протестовал. Он кричал, что я лазил в яму со всеми. Я же возражал, что не лазал. Он спрашивал, как я из ямы выбрался, а я продолжал говорить, что не лазал. Он весь извёлся. Почему меня не наказали? Как я вылез из ямы незамеченным? А я тогда шестым чувством понял: про дверь никому говорить нельзя. Все полезут через эти двери, а меня выгонят из педагогических соображений. Поэтому я стоял на своём. А Мальчик-хулиган бесился.
После истории с поиском дна Мальчик-хулиган не только невзлюбил конкретно меня. Он начал ревновать меня к нашей девушке-тренеру. Стоило мне выполнить упражнение, он подбегал и выполнял это упражнение лучше. Стоило мне подтянуться десять раз, он появлялся и подтягивался двенадцать. Стоило мне исполнить прямой кувырок, как он делал прямой и обратный.
Он даже начал бороться с моими упражнениями по растягиванию. Обычно никто не хотел делать растяжку с нашей девушкой-тренером. Она была требовательна и внимательна. Когда растяжку тренируешь сам, можно схалтурить, немного подсогнуть колено, недовытянуть носок, сгорбить спину. С девушкой-тренером такие номера не проходили. Стоило ей заметить халтуру, и она давила на колено бедром, наваливалась голенью на недовытянутый носок, ложилась корпусом на остальные части тела. На пять минут её изящное тело превращалась в живое прокрустово ложе.
Сопротивляться девушке-тренеру умел только я. С каждой растяжкой моя растяжка не становилась больше, но твердели мышцы. Мой секрет был в бездарности: я был плохим гимнастом. И в этом Мальчик-хулиган не мог меня обогнать. Но он пытался. Когда девушка-тренер начинала фиксировать и растягивать меня, Мальчик-хулиган подбегал и просил проверить, как он делает то или иное упражнение.
Дошло даже до того, что Мальчик-хулиган начал симулировать. Теперь он занимался рядом со мной. Он нарочно плохо тянул носок, подгибал колено и слабо прогибал спину. Девушка-тренер замечала это, оборачивалась девушкой-дыбой, но Мальчик-хулиган уже был растянут, она с недоумением без сопротивления проворачивала его мясорубкой своего железного тела, хмурилась и возвращалась ко мне.
Атмосфера накалялась. Мальчик-хулиган жаловался родителям, что ему уделяют мало внимания. Поскольку он был самым лучшим акробатом в группе, моя девушка-тренер начала получать замечания, что она действительно мало внимания уделяет самому перспективному акробату.
Последней каплей оказался президент-республиканец Рональд Рейган. Это был четвёртый год его президентства. Всё моё детство в программе “Время” рассказывали, какое он чудовище. В журнале “Крокодил” его рисовали топчущим тощих негров в кандалах под надписью “Апартеид”. В газете “Правда” была карикатура, где Рейган на земном шаре натягивает снаряд с надписью “СОИ” на рогатке, да так сильно натягивает, что понятно, что СОИ облетят вокруг земли и долбанут его в зад. Добрый Андропов встретился с Самантой Смит, после чего зверь Рональд Рейган убил Саманту. В стране моего детства было два злодея: Гитлер и Рейган. Но если Гитлер умер во времена моих бабушек и дедушек, то Рейган творил зло прямо сейчас.
Внутренним чутьём Мальчик-хулиган угадал самый отвратительный для меня образ и принял его. Перед занятием Мальчик-хулиган вдруг начал бегать по раздевалке на обратных четвереньках. Это выглядело неприятно. Он пауком скакал на четырёх конечностях пузом к верху по полу и по лавкам раздевалки, плевался во все стороны. Вдобавок он кричал “Я — Рейган, я — Рейган!”
В раздевалке он оплевал всех нас вонючими липкими слюнями и ринулся на обратных четвереньках в зал. Когда мы вошли туда следом, он богомолом носился по залу и поливал слюнями маты, на которых мы будем тянуться. Его крики гулко звучали по залу: “Я — Рейган! Я — Рейган!”.
На беду, в зале не было взрослых. И вакханалия продолжалась. Наконец я не выдержал, и, когда Рональд Рейган в очередной раз проносился мимо меня на обратных четвереньках, сверкая пупком и брызгая слюнями, я подсёк его. Рейган упал и вскочил. Нельзя было недооценивать Мальчика-хулигана: как многие гимнасты, он был очень опасен. Вдобавок, он был знатоком таких грязных трюков, как удар в пах или бросок мусором в глаза.
Я всегда был неумелым драчуном, но длительные растяжки в капкане тела моей девушки-тренера натренировали мои мышцы, а тупая боль под бдительным взглядом её черных глаз укрепила мой дух. Поэтому, как только Рейган оказался передо мной на двух ногах, я размахнулся и уложил его правым хуком в ухо.
Рональд Рейган повалился ничком на мат. Нокаута не было. Рейган открыл глаза и, было, приподнялся, но в дверях зала заголосили. Оттуда неслась женщина в пёстрых одеждах и причитала. Оказалось, мама Рейгана пришла посмотреть, как он занимается акробатикой. Мальчик-хулиган тотчас же прикрыл глаза, приоткрыл рот и высунул розовый язычок. Бедная мама была в ужасе. Мальчик позволил ей несколько минут себя теребить, пока не кончил притворяться. Он слабо поднялся, опёрся на мамины руки, и она повела его прочь. Даже здесь стервец уличил момент, обернулся и победно сгримасничал.
После занятий я одевался медленно, потому что знал: эта расфуфыренная мама Мальчика-хулигана устроит скандал, и меня выгонят. В раздевалку вошла моя девушка-тренер. Глядя в сторону, она с неумелой нежностью взяла меня за руку и повела наружу. Её рука еле заметно вздрагивала. В холле она робко передала меня из рук в руки моей бабушке, развернулась и ушла. Уже на улице бабушка удивилась: