— Через это ты хочешь связать ваши линии с моей, — быстро сообразила она.
К полудню работа была завершена.
Я достал потрёпанный черновик Виктора, сомнений быть не могло, та картинка, которую мы все принимали за уточнение одного из графиков, повторяла Танин.
— Виктор не ошибся, — сделал вывод я. — Напротив, он скрыл твоё существование, только мимоходом намекнув на него, чтобы наш недруг не добрался до тебя раньше и не уничтожил окончательно.
Когда я получил заветное число, то подивился иронии этой реальности:
— Ты знаешь, почему Олег не заметил тебя? Почему даже Виктор начал догадываться о твоём существовании только незадолго до смерти?
— Объясни! — нетерпеливо воскликнула девушка.
— Твой фактор божественности 0.01! — я не мог сдержать изумления.
— Одна сотая? — возмутилась Таня.
— Да, это в пределах погрешности вычислений! Это гениально: тот, кто это придумал, был хитёр!
— А кто из вас оказался слабее, чем предполагали Виктор и Олег?
— С миру по нитке, повторяю, ты есть погрешность фактора божественности!
— Я — погрешность? — Таня была в нерешительности: то ли радоваться, то злиться.
— Да, ты — ошибка вычислений! Отсюда твои множественные несчастные случаи, поэтому ты до сих пор жива: твой запах божественности так мал, что ни я, ни наш всемогущий недруг не могли запеленговать тебя. Зло использовало тебя в качестве лакмусовой бумажки, но не придавало значения и не ставило под сомнение твою гибель, полагая её как само собой разумеющееся событие.
— Кто это придумал? Кто меня так мучил всю жизнь? — разозлилась Таня.
— Тот, кто это придумал, спас тебе жизнь: все эти годы ты жила свободной. Да, ты страдала, но ты была самостоятельной и делала, что хотела. Думаю, каждый из нас тебе бы позавидовал. А придумал это либо я, либо Виктор, либо мы все вместе. Но в любом случае в этом есть часть моей вины, так что прости.
Мы помолчали немного, я прислушался, как за окном стучат трамваи.
— Что ты собираешься теперь делать?
— Мы объединимся, дождёмся обоюдного божественного созревания и одержим победу! — без особого энтузиазма предсказал я.
— Ты оптимист, — осторожно буркнула Таня. — Когда я… умру?
— Ну… — я оценил точку достижения ею красной линии, — примерно через четыре месяца.
— А день?
— График неточен, — пожаловался я, и поспешил добавить, — вовсе необязательно, что твоя гибель наступит в момент созревания фактора божественности, напротив, это может стать мигом нашей победы!
— А ты когда?
— Тоже примерно через четыре месяца, чуть позже тебя, — мне было неловко.
— Я все-таки погибну, — прошептала она, на секунду опустив голову, потом встряхнула волосами и посмотрела прямо на меня, её глаза чуть увлажнились и блестели. — Тогда… будем ждать? У тебя есть план?
— Чтобы отвлечь внимание нашего недруга, мы разыщем Машу и расправимся с ней…. Прикончим её… Ты прикончишь её: ты владеешь карате, — смущенный воображаемой картиной грядущего предложил я.
— Иван, мы знакомы меньше суток. Ты считаешь, что этого достаточно, чтобы я согласилась убить твою бывшую беременную подружку, мать твоего будущего ребёнка? — возмутилась Таня и бросила на меня взгляд медсестры из психоневрологического отделения.
— Но мы же заключили пакт о взаимной вере! — опешил я. — Этим убийством мы спасём её от плена нашего врага!
— Но не о взаимном помешательстве и обоюдной паранойе. Машу не мешало бы спросить, хочет ли она, чтобы её спасали таким странным образом.
— Как же я устал! Почему никто в этой вшивой вселенной не выполняет мои приказы?! — мои нервы были уже ни к чёрту. — Ну, прости, я не знаю, что делать, но это — единственное, что мы можем предпринять. Без тебя я бы даже об этом мечтать не мог бы, но с тобой, с твоими талантами, с твоими крепкими нервами, ты сможешь!
— Машу убивать не будем, — с упором возразила Таня. — Ты спятил, не требуй от меня того же. Я поверила не только в тебя, но и во всю остальную галиматью. Согласно предначертаниям Виктора, Маша проживёт многие годы. Пытаться убить её — это прямой путь к гибели!
— Я надеялся, что ты откажешься, — с облегчением отозвался я, — но то, что я предложил, только это может спасти твою и мою жизни. Есть другие варианты?
— Ждать, — был её ответ, — ждать божественного созревания.
— Я устал ждать! Прости, я только и делаю, что жду, а потом хороню друзей или убиваю!
— Найди себе дело: нам надо вести себя тише воды, ниже травы, почитай книжки, здесь полные полки, — развела руками девушка.
— А что если нам пожениться? — предложил я. — Ради твоей безопасности. Мы будем изображать влюблённых: что может быть лучшей маскировкой? Если надо для нашей победы, то я готов.
— Если я тебе верю, то это… это сатанинский онанизм, бог совокупляющийся сам с собой! — её передёрнуло от излишних эмоций. — Пока, братец, озабоченный божок.
Покидая кухню, она обернулась и добавила:
— Ваня, то, что я поверила тебе, больше тебя обязывает, чем меня. Не обманывай моих надежд. Не льсти себе: я не собираюсь подчинять свою жизнь твоей. Если бы я боялась происходящего, то не была бы собой. Надо двигаться опасности навстречу и предполагать её, чтобы достойно встретить и пережить, а бежать бессмысленно!
— Дура! Тебе в самых диких кошмарах не снилась та опасность, которая угрожает нам обоим после объединения! Всё переменилось. Раньше в тебя попадали случайно, поэтому ты выживала. Сейчас в тебя начнут бить прицельно. Враг обнаружил тебя. Враг знает, что ты и есть неизвестная ему часть божества. За остальными он давно наблюдал, давно их искушал и давно подготовился. Тебя же он видит впервые. Что если ты согласишься со мной объединиться и убить его? Это может произойти в любую минуту. Как только я созрею полностью, враг ударит по нам изо всех сил. Если между нами будет даже расстояние один метр. В тебя может ударить метеорит или земля разверзнется между нами. Тебя не убьёт только если это будет означать убить меня. Поэтому мы должны быть прикованы друг к другу, чтобы любое покушение на твою жизнь было и покушением и на мою. Тогда вероятности будут охранять нас обоих.
— И поэтому мы должны не вылезать из постели? Выкуси! — она показала неприличный жест.
— Да, это же простая логика! — девушка начала меня бесить.
— Всё, спать. Ты у меня дома: изволь делать что я считаю нужным. Пока ты всегда проигрывал даже со своим фактором божественности! Я разрешаю тебе, так и быть, спать рядом со мной на одном диване, но не больше. Я жду принца на белом коне, конфет, коньяка и красочной свадьбы в белом платье. Попробуй только притронься!
Я отчаянно сжал голову руками.
— Учти, вечером ты пойдёшь со мной работать, — донеслось из комнаты.
— Куда, — опешил я и отправился за ней вслед. — Как работать?
— Мы будем вешать рекламный щит на стену дома.
— Но я не альпинист! — ужаснулся я
— Научишься.
— Это рискованно! Я боюсь высоты.
— Тебе поможет твой божественный фактор.
— Это невозможно.
— Возможно. Ты хотел быть со мной, чтобы охранять? Вот и будь. Не нравится — скатертью дорожка!
— А наша победа?
— Твоя победа, — уточнила Таня. — Если она тебе так важна, оставайся моим напарником. Иначе, я проживу без тебя.
— Я не могу уйти!
— Да, догадалась, ты либо останешься со мной, либо должен будешь убить меня.
— Ты так просто об этом говоришь? — изумился я.
— На меня столько раз нападали, что, разом больше или разом меньше, значения не имеет.
— Но мой божественный фактор выше твоего!
— А если твой противник попытается защитить меня, как Машу?
Ответить было нечего.
Теперь я был заложником собственной борьбы.
— Спокойной ночи, — пожелала она, закутываясь в простыню, сладко и соблазнительно вытягиваясь у стенки и закрывая глаза, — относись ко мне как к сестре.