Ты там, на Арбате, хотя бы прислушался к словам ее песен? Она поняла все гораздо лучше, чем ты когда-либо понимал, и не знаю, поймешь ли когда-нибудь.
И миг озаренья — на грани разрыва
Пальцев, в предсмертном рукопожатии -
Нет Зла и Добра:
Это Сила на Силу
В проклятии вечном — играют…
Внимательно
Весь мир разделяя
Привычно на клетки,
На плюс или минус,
На чёт или нечет,
Лишь графики жизни — отмершие ветки
Нам срок отмеряют от встречи до встречи
То ль белого с черным,
То ль чёрного с белым
В кругу неизменном
Атак и провалов
Но клетки сознанья кричат — надоело!..
Чуть дрогнули пальцы
И пешки — не стало.
* * *
Неужели ты думаешь, что я не замечаю, как ты оставляешь себе подсказки на следующие партии в надежде, что они дадут преимущество? Ничего, так даже интереснее наблюдать, как ты ходишь мимо них, или по ним, и никакого проку. Ты же своими масонскими лучезарными дельтами все-все стены в Петербурге разрисовал, не считая уже долларовых бумажек. И как, помогает?
* * *
Ты предсказуем и любишь число пять, чтобы вас — основных — всегда было пять. Помнишь Всадников Апокалипсиса? Вы так романтично уехали тогда в закат на пяти разноцветных скакунах…. Это когда ты распылил части дельты по миллионам душ рожденных и не родившихся, и нам пришлось тысячелетиями собирать их по пространству и времени.
* * *
Виктор — он же пятый, правда? В этот раз у него даже имя начинается с цифры пять. И ты так наивно шифруешь в его имени свою победу….
* * *
Помню, как было непросто не выиграть с вами, когда вы были детьми. Дельты уже притягивались моим потенциалом и наперебой лезли дружить, обниматься, а также водить хороводы вокруг деньрожденных караваев.
На Алтае я решила предоставить вас самих себе: ваша группка уже окрепла и было интересно, во что в этот раз выльется ваше всё возрастающее “единение”. Я упоенно бродила по лавандовым полям и пасторальным городкам юга Франции, постигала на своем опыте калейдоскоп их Иль и Эль, присматривая за вами, как краем глаза поглядывают на постоянно работающий телевизор на кухне. Расслабившись, я несколько ослабила вашу защиту и упустила момент, когда мы опять напоролись на этот невыносимый камень.
…"Время собирать и время разбрасывать камни!" — восторженно вопил ты, расчищая заваленные дрова и соревнуясь с Олегом, кто свернёт каменюку побольше. "А вы слышали про парадокс всемогущества?" — поинтересовался не принимавший участия в забаве Виктор, листая свою бывалую тетрадку: " Сможет ли всемогущий бог создать камень, который потом не сможет поднять?"… "Прикольно!" — провозгласил Олег, откатывая камень раза в полтора больше текущего рекорда: "Я бы непременно попробовал, если бы был богом. А что — в жизни надо испробовать все!"… "Ребята, перестаньте!" — возмутилась Александра: "Ну неужели нельзя придумать тему поумнее? Ванька, не тронь этот камень — надорвёшься! У тебя вообще по жизни какое-то болезненное пристрастие к камням. Ты никогда не мог пройти мимо лежащего камня, чтобы не поднять его и не запульнуть куда подальше. Сколько раз я тебе говорила — не обращай внимания, на что он тебе сдался?"…"А почему бы и нет!" — запальчиво возразил ты: "А вдруг в меня вселился какой-нибудь бог?"…"Не городи чушь!" — парировала Александра: "Ну, глянь ты на себя, Ванюша, ну, какой бог на тебя польстится? И вообще, переселения душ не бывает!"
В своем споре вы не заметили, как Виктор сосредоточенно записывал в тетрадку: “Никто не хочет проиграть, в смысле облажаться перед собой. Если бы я был богом и возникла эта задачка с камнем, то я бы сотворил его и ушел, оставив эксперимент с его подниманием на бесконечное потом. Стал бы очень занят какими-то очень важными другими делами, а о нем просто бы забыл.”
Мария, положив голову Виктору на плечо, читала его запись на соседней странице: “Одной из причин возникновения шизофрении может быть столкновение личности с глобальной неразрешимой для неё проблемой. При этом сознание может расщепиться на части, одна из которых будет уверена, что поставила эту проблему, а вторая — что успешно ее решила. При этом момент решения этой проблемы, а также её существование будет как бы выпадать из поля сознания обеих личностей”.
Ты продолжал ожесточенно спорить с Александрой, не понимая, что дело совсем не в переселении душ. Мы, даже разобщенно, опять напоролись на этот невыносимый камень, и части нашего сознания стремились про него забыть любыми средствами.
…После этого вечера ваше единство нарушилось, и вы стали расползаться, как потревоженные тараканы. Это всё произошло так рано, что той же ночью я стёрла это из ваших детских головок и отредактировала записи Виктора. Всё что вам осталось — это груда камней у дровяного сарая, которую вы приняли за камнепад.
* * *
Я смутно помню, как это все началось. Помню осознание безграничности и всемогущества. Потом краткий миг провала, как будто внезапно споткнулся о какой-то камень… ощущение всемогущества возвращается, но нас почему-то уже двое. В одной божественной всемогущей сущности. И вдруг нам стало жизненно необходимо играть. Позже мы объяснили это скукой.
Мы для удобства обозначили себя светом и тьмой, белым и чёрным, чтобы проще было определять победившего. Но как играть, если силы равны? Эти партии стали быстро предсказуемы.
— Я выиграл!
— Нет, я!
— Нет, я!
— Нет, я!
— А я всегда на один раз больше сказала!
— Нет, я!
— А я всегда на один раз раньше сказала!
— Нет, я!
— А я на один раз больше, раньше и быстрее!
И ты за неимением аргументов, кидался на меня с кулаками. Игра заканчивалась, и, почему-то, остро возникала необходимость играть дальше.
* * *
Что такое — хорошая игра? Та, что протекает стремительно? Или та, в которой заведомо выиграешь? Или та, что длится и завлекает сюжетом? Что для нас важнее — факт выигрыша или процесс самой игры?
* * *
А потом ты, мой гениальный близнец, придумал вероятностные прятки с переодеваниями, частичной амнезией и нарастающим потенциалом. Это было восхитительно — данная игра потребовала сложного антуража, создания целого мира-игрового поля, заложения в него струн вероятности и мин закономерности. Мы творили взахлёб. Мы уже были заняты.
Когда все было готово, мы, под пристальным присмотром друг друга, оставили себе по 35 процентов исходного, а остальное распылили в игровой театр.
Ты стал создавать невозможные ситуации, а я — их разрешать.
Условия игры похожи на человеческие прятки: водящий закрывает глаза и считает, остальные прячутся, водящий их ищет. В нашем варианте игроки инкарнировались в условленной временной эпохе этого мира в людском обличье, не зная, кто в кого воплотится. При рождении божественный потенциал прячущегося и дельт был равен нулю и постепенно возрастал с развитием человеческой аватары. Мы пробовали инкарнироваться в других существ, но их сознание не выдерживало нашего присутствия, а после оставались предания о говорящих и чудотворящих коровах, волках, золотых рыбках, щуках, а также говорящих и при том несгораемых терновых кустах.
Водящий “прыгает” в этот мир раньше, чтобы подготовить арену и соблюдение правил: наши действия и возможности должны быть ограничены закономерностями этого мира.
Чтобы выиграть, прячущийся должен осознать себя, определить дельт и собраться с ними в группу с потенциалом, превосходящим потенциал группы водящего. Водящий тоже старается разыскать дельт и составить с ними свою группу. Никто из игроков не представляет, кем и где воплотятся остальные, что делает игру еще занятнее.