Хоть я и давно не занималась побоями цветов и в принципе подружилась с бабушками, все равно побаивалась их гнева, вдруг кого-нибудь прихватит.
Убедившись, что поблизости никого нет, я со спокойной душой наклонилась к своим кроссовкам. Они были белыми с розовыми вставками, которые покрывал тонкий слой перламутра. Он переливался на солнце, и выглядело это зрелище очень чарующе. Меня накрыло ощущение спокойствия и какой-то неожиданной радости, захотелось представить, что лавочка это кровать и уснуть на ней, но я быстро опомнилась и стала перевязывать шнурки на кроссовках. Они уже немного растрепались, поэтому нуждались некоторой поддержки с моей стороны. Я достаточно быстро справилась с ними и довольная собой схватила сменку и портфель с желтенькой лавочки, на ходу достав ключи. Где-то слышалась пение улетающих птиц и знаете, она не казалась грустной, напротив, она напоминала крики радости, что скоро они окажутся где-то на морях.
С этими мыслями я дошла до нужного мне подъезда. На нем красовалась зелёная цифра два.
Жили мы в этом доме давно, мне было три, когда нам пришлось переехать. Мне пришлось, а маме было за радость, ей хотелось сменить обстановку. А я на удивление и не сопротивлялась. Интересно почему?
Я подошла к домофону и проложила ключ к замку, тот быстро среагировал и впустил меня на тёмный цокольный этаж. Зайдя в подъезд, я обернулась и захлопнула за собой дверь. Чтобы дойти до лестницы на первый этаж, нужно было пройти каких-то пару метров.
Из-за того, что у меня было хорошее настроение, я решила пройтись пешком до нужного мне этажа. Побежав по лестнице вверх, напевая весёлую мелодию, я не смотрела под ноги и не замечала ничего, что меня окружало. А что может быть нового, если я каждый день хожу здесь и ничего не менялось уже девять лет.
Дойдя до третьего этажа, меня вдруг схватили и рванули в сторону. Я не поняв, что произошло, даже не успела увернуться от обидчиков. Из-за резкого движения я повалилась на грязный лестничный пол. Было неприятно.
Плюхнулась я на локти, и сразу почувствовала, как моя кость будто треснула внутри.
P.s- все живы. И кость тоже.
Быстро повернувшись к врагам, я подняла взгляд, полный гнева и непонимания. Передо мной стоял Давыдов с дружками. Чего? Это чё за выступления?
-Давыдов! Ты придурок? Ты чё творишь? - Крикнула я со злостью.- А если бы я головой ударилась?
-Ты видимо это часто делаешь! - Он схватился за живот и принялся заливисто хохотать.
Я выпала с этого очень умного и приятного ответа. Ну, спасибо! Нет, мне было плевать на него и на то, что он сейчас сделал. Мне больно от того, что я не понимаю: почему? Зачем? Я же не сделала ему ничего плохого. Почему так жестоко? Не захотела, есть его «вонючий» пломбир?
Я попыталась встать, но тщетно, облокотилась на локти, которые горели от боли и упала. Дружок Ромки подбежал к моей сменке и схватил ее.
-А ну ка положи, где взял! - Крикнула я.
-Обойдёшься, - было мне ответом.- И Васька Петров начал крутить его рукой, вырисовывая петли.
Меня перекосило от злости. Это вообще что за выходка?
-Эй, Ромашка, как дела? Что нового?- Спросил у меня этот придурок Давыдов.
Он схватил мой рюкзак и начал расстегивать его.
-Нет! Не смей трогать мои вещи! - на этот раз я поднялась и, похрамывая пошла к Роме, который уже пялился на мороженное для меня и мамы.
Подойдя, я начала махать кулаками и угрожать ему, но он оттолкнул меня и, между прочим, сильно. Я опять упала.
Это был шок. Как так? Рома ведь ребёнок! Откуда в нем столько злости?
Васька продолжал «играться» с моим пакетом, при этом ещё что-то бубня себе под нос. Женя Прокуров, правая рука Давыдова, достал электронную сигарету и закурил. При этом, не стесняясь никого и ничего. ЧТО? Ему двенадцать! Он что сдурел?