Вот же — как, просто, как у такой ладной девочки нет никого?
И нет, Денис видел, что она характер свой ломает. Аделаида была такая мягонькая со всеми, участливая. Она даже к пареньку одному, который у него занимался и упал, подлетела успокаивать. Прям наседка. Такая нежная и скромная. А Сорока злил её спецом, потому что видел, что её распирает, а сам кайф ловил от того, что получал это шипение и убийственные взгляды.
Код Аделаида сказала и он подошёл. Исходя из логики, Ден глянул на табличку над подъездом, первые цифры — это номер квартиры?
— Этаж?
— Твою мать, поставь меня немедленно! — прохрипела она.
Он поставил, как раз в открывший двери лифт.
— Этаж?
Прижать её не было никакой проблемы. Бессильно, в очередной раз его послав, Аделаида нажала на нужную кнопку.
— Какого тебе от меня надо?
— Ты мне напиздила, — почти вплотную придвинулся к её лицу Денис. — Не верю тебе. Не верю, что не пиздишь и сейчас.
— Я же сказала код, уже понятно, что… — голос у неё пропал, — отвали…
И Сорока утонул в тёмно-серых глазах — правда боялась его? А он не хотел, чтобы боялась, и чтобы кололась, как ёжик, и чтобы ругалась… и он сам не хотел при ней ругаться, злиться не хотел.
У него все мысли в штаны провалились. Голову повело, когда она выдохнула это обречённое “отвали”, а он всего-то ничего уже преодолел расстояние между ними и поцеловал всё же.
Сражаться она собиралась?
Такую переломить… ничего же не стоит. Вообще.
И страшно стало за неё до жути.
Мелкая, дрожью в руках пошла, поехала её голова следом за его.
Денис чувствовал. Целовал с напором, стараясь при этом не жестить, но и какая же вкусная, билась током, отдавалась. Бля, он сдох бы, если бы не откликалась, но он не ошибся, надо было просто поймать.
— И продолжаешь, — прошептал, отрываясь с нежеланием диким.
Он бы её прям здесь трахнул, пох, что лифт, пох на всё вообще…
Аделаида всхлипнула, когда он вытащил её на этаж — на руки подтащил и вперёд. Не отрываясь от неё, сталкиваясь яростно и расцепляясь, чтобы вздохнуть — всё обострилось, болезненно, ярко.
Сорока под кайфом. И уверен, что Аделаида где-то там же, где и он.
Она обнимала его ногами и определенно тёрлась о возбуждённый член. Сука, мешает одежда, двери эти… пусть от лифтов в межквартирный холл открыта, древняя, обшарпанная, сто слоёв краски и те отваливаются, но и вторая.
Чтоб его, он не думал, что такие у кого-то ещё остались — давно же все себе железные поставили, а тут, как в детство попал… у него такая была. Прям почти точь-в-точь, даже цвет, и эти гвоздики вколоченные в полотно для красоты… — не надо и открывать, можно с ноги ударом вынести.
Аделаида не справилась с замком, Денис, рыча, забрал у неё ключи. У него получилось, хотя в какой-то момент он подумал, что и правда вынесет эту её дверь. Срать. Поставит новую.
Напряжение, что они накапливали между собой всё это время, наконец достигло пика — это сносило всё вокруг, включая их самих.
Аделаида что-то несогласное промычала, вместе с скручивающим стоном в его рот, когда он скинул свои кроссовки, зафиксировал её так же, как в лифте у стены, только сейчас ещё и на руках держал. Точнее, одной рукой держал, а второй снимал один ботинок, потом перемена рук — другой. Застёжка не поддалась, он глянул на неё вынужденно.
— Денис, нет, — воспользовалась этим кошка-злючка.
— Что “нет”? — справился с ботинком. Попытался поцеловать, но встретил эту стену… реально стену, потому что женщина увернулась.
Но подставила шею…
— Денис, — и продолжала же вибрировать. А это его имя, протянула, а у него всё так стиснулось, что — она просто не может его обломать.
— Что, кошечка, что?
— Я не… мы не… — у неё не получалось форму мыслям придавать. Значит и не надо.
— Почему нет? — всё же решил спросить, всматриваясь в лицо во мраке коридора, где света только от окон в кухне.
Бля, красивая, девочка же совсем. Горела. Эти щёки, наверняка красные, исцарапанные его щетиной, губы распухшие от жестоких поцелуев. Пережестил? Пережал?
Нет… нет…
Глаза-то безумные, блестели, дыхание тяжёлое.
И желание! Не надо видеть. Глаза закрой и — било по нему, до рыка. А как он хотел услышать, как она будет стонать, когда доберётся до неё. Разложит. Под себя.
— Я старше, и ты… это просто…
— Это просто секс — ты хочешь меня, я, охуеть, как хочу тебя. Просто забей, малышка. Мозги в кашу от тебя и стояк, сейчас взорвусь к херам.
Ну, что ему делать, если он не романтик весь из себя. Может она вообще не привыкла к такому? Может… но и стихи он читать не умеет. Комплименты — вот так, как сказал. Куда уже выразительнее и основательнее?