Но кто сказал, что этот не гандон ни разу?
Она окинула очередного мачо колким взглядом и показала на противоположную часть катка:
— Та часть наша.
— Да не вопрос, не уверен, что у них прыти хватит до вас добраться, — отшутился звезда спорта, снова улыбаясь, кажется уверенный в своей неотразимости.
Аделаида отвернулась и закатила глаза.
— Давайте, крошки, на лёд! — скомандовала она, но на каток вышла последней.
Виталина попросила отлучится, а когда вернулась была сама не своя и Ида, вздохнув, отпустила девушку домой.
Она сама прекрасно справлялась. Обычно… и вот всё пошло наперекосяк.
Сегодня Ида уходила последней, закрывала и опечатывала подсобные и складские помещения.
Наглого хоккеиста нашла в одной из комнат, где лежала амуниция, та, что предоставлялась благотворителями.
— Мне надо закрыть и опечатать помещение, долго ещё? — поинтересовалась Ида, изучая спину звезданутого засранца, который ей на глаза попадался весь день.
То и дело ловила его взгляд, от которого становилось не по себе. Особенно на льду, когда отпустила Виту, а этот…
Её воспитанники, впервые кажется, вели себя так, что то и дело приходилось на повышенных тонах отдавать приказы или ловить, чтобы не заезжали на половину катка, где занимались хоккеисты из программы. Но и какие там хоккеисты — этот наглец был прав, сказав, что у них прыти не хватит… у её учеников хватило.
— Придержите ваших одуванчиков, — съязвил он ей в спину, когда она загоняла мальчишку из своей группы, который решил внезапно, что клюшки интереснее. Впрочем этому может и интереснее…
— А у вас кто? Костоломы? — вернула замечание Ида, оглядев мальчишек и самого звезду хоккейную. Пренебрежительно фыркнула.
Зря наверное. Потому что там в этом взгляде устремлённом на неё что-то жутковатое ей привиделось, пусть и лицо этого секс-символа перекосила улыбка, но взгляд не сулил ей ничего хорошего.
И кажется расплата случится сейчас? Угораздило же оказаться с ним наедине, да ещё в таком месте!
— Вообще этот вопрос можно расценить как оскорбление, — протянул хоккеист, — но так и быть, для тебя, моя сладкая, я могу ответить — печально, что в твоей жизни мужики такие скучные, что ты задаёшь им этот вопрос.
— Что? — Ида распахнула глаза, почти задохнулась от возмущения.
— Да, детка, я могу оооочень долго, — протянул он, вставая. — Но спрашивать когда же там всё закончится ты не будешь, сил не хватит.
— Вы совсем? — ей и оплеуху хотелось ему отвесить, но и срубил наглостью так, что внутри всё передёрнулось.
— Ты размечталась проверить, что у тебя в глазках двоиться начало? — ухмыльнулся засранец.
— Какого… что?
Ида вообще не сразу поняла, что он имеет ввиду под двоится, но и какого хрена она вообще слушает всё это? Уму непостижимо!
Она задохнулась, ругаясь про себя — избегала конфликтов, пугалась таких ситуаций, да и просто… одна в замкнутом пространстве без нормального света — осознала и ужаснулась.
Развернулась уйти, но навернулась на чём-то попавшем под ноги (здесь после предыдушего звезданутого экземпляра, Коняева, такой беспорядок, что…), нога подвернулась и Ида попыталась найти опору, но конечно, как назло, руки провалились в пустоту, ничего не нашли. Зато её нашли руки этого самого хама хоккейного.
— Ничего себе, я ещё не начал подкатывать, а ты уже падаешь мне в руки, — обжёг кожу за ухом полный наглости шёпот.
Снова задохнулась. Но на этот раз сердце отплясало канкан, а внизу живота перекрутило. Ида попыталась найти себя. Вытащить возмущение. Это получалось. На него. И на себя…
“Это что за реакции? На старости с ума сошла, Ида?”
Она шумно выдохнула и выпуталась из рук наглого пацана, предварительно ударив его по рукам и зашипев, кажется пытаясь ругнуться, только против физики и химии не попрёшь, а уж биологии тем более — Ида проанализировала этот надменный взгляд, с которым столкнулась. Понятно, что такой вот укладывает девиц в постель штабелями.
Нога снова подвернулась и… что ж такое?
— Шайба, — многозначительно протянул этот поганец, не разрывая зрительного контакта, а от рук, держащих её за талию исходил предательский жар, который понесся по телу волнами, призывая к иррациональному, более тесному контакту.
— Ваш друг раздолбай — никакого такта и полнейший беспорядок после него, — попыталась прийти в себя Ида, вытаскивая из себя сердитость и раздражение, которое всегда были в ней, когда она сталкивалась с Коняевым.