Он нервно хохотнул, но протянутую карточку забрал.
— Мы всё же поедем, родная, — отозвалась Ида, понимая, что надо идти.
— Идите, крошки, — отпустила их старушка.
Ида поцеловала её:
— Увидимся, я заеду через пару дней, в выходной, — пообещала и пошла к дверям.
— Удачи тебе, сладкий, — попрощалась с Денисом Марго. — И…
Когда Ида обернулась, то увидела, как тётка что-то шепчет хоккейной звезде.
Помоги, Господи, что за треш-то!
— Буду тоже ждать в гости, можно и без неё, — заметила напоследок тётка, под смех Дениса.
4.1
Сорокин угорал по полной. Это тот случай, когда “удачно зашёл”, чтоб его! Вот же — Маргарита Петровна мировая тётка! Фанатка хоккея и сериалов про маньяков. И стендапер в возрасте.
Шагая следом за деловой Аделаидой, он переваривал сказанное “приватно”. На самом деле в прикол, Марго просто прошептала, что “секретиками” хотела бы расшевелить племянницу. И Денис думал — чего эта демонительная Ада, колючка-кусачка, королева ледяная, такая, блин, зажатая? Правда же — вон тётке семьдесят восемь, а комплексов ноль! За генерала они сцепились с Настькой (которой на минутку семьдесят четыре)… прикол!
Денис прям едва удерживался, чтобы даже сейчас, вспомнив, не угореть по-полной, как представлял двух старушек в рукопашной схватке за какого-то деда. Пусть и генерала в отставке.
Но он поржал! Да. Когда ему Марго рассказала, до слёз смеялся, и сейчас всё ещё не отпускало. Правда не мог не сказать старушке, что она вообще крутая красотка и нах ей сдался какой-то там дед, хоть бы и адмирал! Это он должен был с другим дедом каким за неё сражаться, а не весь из себя девчонок сталкивать.
И Денис не рисовался, для красного словца, нет! Он и правда так считал — за свою женщину надо биться больше, чем до сбитых костяшек… просто у него такой женщины не случилось пока ни разу.
Но смысл же в этом?
Хотя, в очередной раз признавал, что это он такой — чуть что в морду пихнуть и разговора дальше не будет, потому что удар у Дениса был такой — нокаут и скорая, бывало. Он своё амплуа в хоккее отрабатывал на всю тыщу и пёрся… если бы не — в бокс пошёл бы, или в борьбу какую типа смешанной.
— Спасибо тебе огромное, — развернулась к нему женщина, когда они вышли на улицу, попрощавшись с Ларисой, подписавшей какую-то бумажку для охраны, чтобы выпустила с территории.
В машину Аделаида садится, кажется, была не намерена.
— Да ладно, прикольная у тебя тётка, — улыбнулся Денис всё пытаясь разговорить тренершу, но та лишь кивнула.
Сорокин снял машину с сигналки.
— Запрыгивай, — повёл плечом, но Аделаида на этот раз мотнула головой.
— Я… у меня такси, я очень благодарна за помощь, не знаю, что бы я делала, если честно.
И она стала такая… Денису бы сейчас пошутить, а он смотрел, как она волосы на ухо заправила, переставила ноги на месте, и… чёрт, какого хера?
— Зачем такси? Я бы отвёз, куда скажешь, — никогда не натягивал на себя с таким трудом пофигизм, как сейчас.
— Я очень задержала тебя, это…
— Ну, можно хотя бы до ворот довести, да?
Ему было вообще не понятно, что она творила. Ну не могла она его так… что? Бояться что ли? Серьёзно?
Он даже ругнулся про себя, что получается пережал? Да хорош! Никогда такого не случалось, а здесь…
На “доехать до ворот” Аделаида согласилась. Сорокин, не умеющий сдавать назад, конечно, прокрутил в голове сценарий, что уговорит её отменить такси.
Он сам не очень понимал, чего его так зацепило в этой мелкой фигуристке — только азарт не отпускал и ему хотелось на спор с самим собой, хотя бы до дома её довезти. Даже пусть и без продолжения какого-то. Пох. Может она не по мужикам? Бывает же такое.
Ворота нарисовались прям, ну очень, быстро. Чтоб их. Он реально растерял свои навыки убалтывать людей? Что за хрень?
— А такси через сколько? — как бы невзначай уточнил, когда выехал за ворота, притормозил немного, а Аделаида тут же попыталась от него свалить.
Но услышав вопрос, женщина зависла, глянула в телефон.
— Три минуты.
— Так давай ты посидишь здесь? — тупо предложил Денис, понимая, что просить отменить уже бесполезно. — Так же лучше, чем на улице стоять ждать?
— Три минуты, — улыбнулась она. — И мне очень неловко, что я задерживаю тебя.
Он хотел сказать снова, что несёт херню, но тут она выдала ещё большую: