- Так вот же он! Смотри, пару лет назад был у нас заказ на греческие ткани. Ну и намаялись мы тогда с Яном, профиль-то не наш. Так вот, это хотел парень, он держит тату-салон. Расположен он в одном из пафосных салонов для женской неотразимости. Мальчик с выдумкой и талантливыми ручками. Рисует очень хорошо. Может, ты к нему зайдешь? Передашь его заказ от меня и поговоришь. Может, он что подскажет? Даст советы, поделится эскизами. Вы ведь не конкуренты, а все что поможет продвинуть его рисунки – это на благо для бизнеса.
- Как же это хорошо! Я уже приготовилась перерыть весь интернет, но туда попадает только часть работ и обычно они уже на человеческом теле, а это предполагает деформацию картинки.
- Оленька, все для тебя, прелесть моя. Так, убирай со столика, я пока за каталогами красок, а потом Вовочке позвоню. Он будет тебя ждать, не нужно будет долго контакт налаживать. Все, давай быстренько.
Отставив на столик к чайнику вазочки, баночки и пиалы, я вернулась за стол. К этому времени Ваня принес тетрадь в клетку и три каталога продукции для создания витражей. Написав на листе свои контакты, я принялась выписывать по фирмам номера необходимых цветов. Так было проще не путаться при заказах. На все у меня ушло чуть больше часа. Пока я пока не имела понятия, как выглядят наброски тату мастера, поэтому договорилась позже позвонить, и сказать, каких оттенков мне будет нужно в два раза больше. Попрощавшись с Ваней, я поспешила с пакетами в салон «Глория». Место, и правда, было достаточно дорогое по меркам города. Еще подходя к салону, я приметила на пороге колоритного мужчину в майке-борцовке. Его руки были перевиты татуировками. Мужчина с коротким ежиком светлых волос и чистыми голубыми глазами разительно отличался от того, каким он был в моем воображении. Крепкий, тренированный парень пил молочный коктейль, прислонившись к стеклянной стене.
- Владимир?
Мужчина отрицательно качнул головой.
- Вова, можно Вовочка, – кривоватая улыбка на красивых губах оживила лицо, сделав его еще симпатичнее.
- Это такой протест миру?
- Ага. Достало все это высокопарное на лопате.
- Тогда просто Оля.
- Так значит, ты мастер витражного искусства и тебе нужны мои наброски для какой-то озабоченной тетки. Она хоть не страшная?
- Нет. Красивая, стройная женщина, знает себе цену...
- Только мужики попадаются слабые. Вот и решила хоть перед сном смотреть на нормальных.
- Может и так, но кто из нас может похвастаться, что у него все как в сказке.
- Только если как в страшилке.
Кивнув на вход, он пошел первым. Мне было видно, какими взглядами провожают его работники салона, но Вовочке было безразлично на это. Он шел к дальней двери, потягивая свой коктейль.
Внутри было свободно и светло. Специальное кресло, еще пара кресел, столик и стеллаж. Еще в дальнем конце кабинета был сейф, массивный и явно запертый.
- Давай, садись в кресло, сейчас покажу рисунки, а потом, как это легло на кожу. Сдается мне, что этой тетке важен рельеф сильнее, чем рисунок. Этакий тонкий намек для очередного мачо, что в ее доме у двери больше мужества. А это хорошая мысль! Помнишь, в советское время были плакаты с суровыми бабами и призывами заплатить налоги.
- Тогда тебе нужно здесь развесить портреты умных и гордых женщин, а то будут еще думать, что ты и на меньшее согласишься.
Мы вместе рассмеялись. Он над моими словами, а я от проскочивших эмоций скорби на лице мастера Вовочки.
- Достали они меня! Лишь бы сесть на шею и не работать, а сами косячат то с макияжем, то с маникюром, а как мимо идут, так королевы.
- Неужели нет тут нормальных девушек?
- Есть, но ей уже за сорок, есть сын чуть младше меня и третий муж. Кстати, подкаблучник страшный. Дело ведь не в моем переборе баб, они трясутся над своими корочками, к росту не стремятся. Так, пару курсов раз в пятилетку и снова на попу ровно плюхаются.
- А ты постоянно совершенствуешься?
- Ага. В моем деле каждую сходку мастеров пропускать нельзя, год профилонишь и все, вылетел из струи.
- Как ты вообще пришел в этот бизнес?
- Родаки достали. Они у меня из обнищавших дворян, консерваторию заканчивали, смокинги на меня с полутора лет напяливали, ну знаешь, такие, с шортиками, бабочкой и рубашечкой с белой манишкой.
Я покивала, стараясь не засмеяться в голос, представив Вову сейчас в таком виде.
Так вот, они всем еще, когда я в ползунках лазил, рассказывали, каким я стану виолончелистом или арфистом. И мне приходилась бренчать на арфе до пятнадцати лет, а потом рвануло. Сбежал из дома, скитался, бомжевал, и воровал тоже, все было. Потом прибился к одному татуировщику в нелегальном районе. Антисанитария там была жуткая, но какие тот дедок наколки делал! Ты себе не представляешь. Он меня стал учить, помогал руку набить, пальцы после струн чувствительные были, но мозолистые. Как мне стукнуло восемнадцать, я вернулся домой, с поддержкой участкового забрал свое свидетельство о рождении, получил паспорт и утопал в армию. Родне-то моей было стыдно меня три года искать, они уже надеялись, что я помер под забором. Они от меня пафосно отреклись. Сами жили в хрушевке с древним ремонтом, а выжечь мое имя с фамильного древа не поленились. Оттарабанил в сапогах, вернулся, окончил учиться официально. Еще пока корочку получал, уже прилично зарабатывал, до предела жил в общаге – там и клиентов всегда полно и экономно. Как закончил учебу, купил комнатку в коммуналке, опять трудился, переехал в квартиру, ну и дальше все больше и больше хотелось.