- Больше всего люблю лето. Еще с раннего детства, родители отсылали меня на каникулы к бабушке. Она была женщиной строгой, ярой коммунисткой. Закалялась круглый год, а летом мы часто жгли костер. Она вспоминала, как была вожатой в лагере, а я жарила хлеб на прутиках. У бабушки был пунктик на еду после шести вечера. Вот мне и позволялось съесть два кусочка подсушенного хлеба и выпить стакан компота.
- Наверное, сложно жить с тираном?
- Бабушка меня любила. Родители были заняты постоянно, дядя тогда еще учился, а еще пропадал с друзьями - единомышленниками. Просто, меня воспитывали самостоятельным человеком. Думающим, а не просто следующим за кем-то. Моего мужа она невзлюбила сразу. Он слишком напоминал ей супруга – моего деда. Каким он был человеком, я уже не помню. Но только одно знакомство с Колей заставило ее переписать завещание с меня на моего отца и дядю. Даже свои фамильные украшения она передала дяде, а тот оставил их до лучших времен. Обидно, что получила я их только после его смерти.
- И что муж? Не пытался наладить отношения с твоей бабушкой?
- Ты просто никогда не общался с ней. Если она говорила, что кого-то видеть не хочет, то могла спокойно вызвать наряд полиции и обвинить в преследовании. После второго протокола участкового Коля, наоборот, перестал искать встреч с бабушкой.
Встав, я вынула из углей курицу и проверила на готовность. Поставив тушку на тарелку прямо в фольге, развернула ее и разрезала ножницами.
- Жестко. Ты все еще общаешься с бывшим?
- Нет. Но мне регулярно звонит его новая пассия. Рассказывает, как они счастливы, что ждут своего первого ребенка.
- Это действительно жестоко.
Положив кусок курицы по нашим тарелкам, я себе добавила овощей.
- Вовсе нет. Коля не любит и брезгует детьми. Он никогда не коснется «сопливого крикуна». Может быть, он поменялся, когда узнал о своем, но я не верю в чудо, если не трогала его руками.
- Вы поэтому не завели детей? – отщипывая вилкой маленькие кусочки мяса, мы продолжали вести беседу.
- Не знаю. Сперва не спешила, а потом не была уверена в завтрашнем дне. Я видела, что случалось с девчонками, которые хватались за соломину и рожали ребенка. Семья все равно разваливалась, муж уходил, а ребенок становился несчастным.
- Но ведь не всегда все так печально.
- Да, но ждать, что случится озарение и счастье вспыхнет вновь, глупо. Для этого нужно трудиться двоим. Коля этого не хотел. И я просто ушла в сторону.
-Прости. Тебе все еще больно говорить об этом?
- Больно было первую неделю. Потом пришла обида, и следом апатия. Через месяц-два уже стало все равно.
Повисла тишина. Руслан теперь смотрел только в тарелку, а я, расправившись с куском белого мяса, пила компот. Голода я не чувствовала, ела, скорее, по установленному графику.
-Учти, все, что мы не съедим, ты уносишь с собой.
- А что так?
- Для меня это много. Да и пора добавить в рацион больше жидкости. Сварю суп, потом борщ, и только потом вернусь к мясной диете. Да и тебе надо чем-то питаться.
- Спасибо, конечно, но как-то неудобно.
- Ты ведь не отказываешься от пирожков тети Кати? Вот и считай это такими же пирожками от родственницы.
- Но мы не родня.
- О да, мы соседи и это моя благодарность тебе. Тратишь свое время, развлекаешь своим присутствием. Поверь, это много. А ведь у тебя еще и работа есть.
- На работе все налажено. Цех работает, клиенты делают заказы, получают мебель и оплачивают. Пару выходных в неделю я могу себе позволить без потерь.
- А чем конкретно вы занимаетесь?
- Производим садовую мебель. Вот эти стол и лавки были одним из первых моих заказов, – Руслан постучал пальцами по столу.
- А я и не знала. В год, когда дядя их купил, я не приезжала.
- Да в тот год ты вышла замуж, – он кивнул, и утащил себе еще курицы.
- А как ты пришел в этот бизнес?
- Еще в моей школе с проживанием нас за проделки отправляли к учителю труда на отработку. Я был шкодным ребенком и проводил у Иваныча все свободные часы. На плечах старика были все столярные работы, и он приставлял меня к работе. Потом, после армии, я понял, что без денег поступить в универ мне нет шанса, а вот в профессиональное училище попасть легко. Там для иногородних было общежитие, а мать прописала меня в соседнем городе. Когда дядя увидел, что руки у меня рабочие, то приставил к знакомому на лесопилку. Дедушка Трофим уже почти отошел от дел. Предприятие медленно умирало. Найдя среди работников и одногрупников единомышленников, мы взяли ссуду в банке, выкупили лесопилку почти даром и стали развиваться. Нас было десять человек. Каждый отвечал за свою часть работы, и у нас получилось. Деньги банку мы вернули достаточно быстро. Купили старый армейский списанный зил с тентованной крышей и сами доставляли заказы клиентам.