Возможно, Остапов и забыл о нем, но отступные в случае его измены мне полагались огромные, их хватило бы на два наших дома, а еще в срок не более трех месяцев после развода он обязан выплатить мне всю сумму стартового капитала, внесенного моим отцом на его бизнес.
В день нашей свадьбы Коля подмахнул бумаги не глядя. Подумаешь, бумажка, он ведь не думал тогда об измене, любил, заботился и не имел еще ничего. Теперь толпа адвокатов разводила руками – сам напортачил, теперь плати. И он стал выуживать деньги из бизнеса, брать кредиты, а его стервозная Олеся бесилась.
Проплакав пару дней, я перегорела. Да, я грустила о прошлом Коле Остапове, но не о том, оскорблявшем меня последними словами в присутствии адвоката и судьи. Он даже пытался признать меня невменяемой наркоманкой, но тут частная медицинская клиника и привычка проходить комплексное обследование спасли меня от мягких стен и пожизненного патронажа бывшего мужа. После доказательств измены, которыми щедро поделилась удачливая пигалица-Олеся, суд признал его обязанным мне по брачному договору. Я не могла претендовать на бизнес, но это мне и не требовалось. Хотелось вырвать его из своего сердца и забыть. Пускай он остается с новой жадной пассией.
Олеся мечтала о сытой жизни в столице, она думала, что ухватила золотой билетик, а тут, оказывается, жена не из оборванок. Не знаю, чего именно она хотела добиться своими истеричными звонками, сотнями их интимных фото, требованиями убираться туда, откуда я выползла и не разрушать их счастье. Оказывается, в свои двадцать четыре я старая и страшная корова. Ну, возможно для ее двадцати одного мой возраст и огромен, но годы заморозить не может никто. Еще неясно, как долго продлится их счастье, возможно, следующая любовница Коли уже отирается рядом, а может, пока только сидит за партой.
Валя Коваль отрывалась по полной и хорошо проводила время, рассказывая общим знакомым о неприличном поведении истерички. Она даже записала парочку звонков на диктофон и разослала по всем сплетницам. Теперь в обществе Олесю не примут. Если меня причислили к домашним девочкам, но равную им, то она так и останется плебейкой. Девочка еще не знает, как сложно жить в мире светских змей. Каждая жена зорко следит за пигалицами в постели мужа, собирает компромат на них и никогда не отдает своего.
Я покинула столицу спустя полгода, имея деньги на безбедное будущее и несколько хороших пакетов акций в предприятиях с госучастием. За вложениями приглядят доверенные люди, заранее оповестят о возможных эксцессах. Хотя, меня не волновали эти деньги. Я наконец смогла вернуться к творчеству.
Переселившись в квартиру родителей сразу после развода, я только и делала, что рисовала. Еще в одиннадцать лет я влюбилась в витражи, которые создавал мой дядя в своей мастерской. Именно он научил меня видеть красоту, пропускать ее через себя и переносить на прозрачное стекло. Продавая квартиру перед отъездом, я видела восторг в глазах риелтора и новых жильцов, и гордилась собой. Каждое стекло в пятикомнатной квартире было расписано тщательно со всей любовью. Я не могла остановиться, пока не расписала даже стеклянные двери шкафа-купе и холодильник. Возможно, так я выплескивала свои чувства. Я молчала, рисовала и заказывала доставкой еду и краски, последние чаще. Валя, не теряя времени, заказала мне нечто подобное сотворить и в ее доме, но в меньшем количестве. Стартовый заказ для начала новой жизни в месте, где никто не знает о моем прошлом.
Игорь, желая свободы, никогда не светил деньгами семьи. Жил скромно, любил работать руками, создавая личный комфорт. Он тоже рисовал витражи, но в его работах было больше природы: цветы, море, горы, водопады, а я люблю создавать картины с животными и людьми. Часто необычные ракурсы рождались в моей голове и тщательно зарисовывались многие годы, но пока рядом был Коля, я ничего не создавала. Сперва меня поглотила любовь, а потом его суета отталкивала делиться с ним столь сокровенным.
Такси остановилось у знакомого забора, и водитель помог спустить чемоданы до самой входной двери. Щедрые чаевые обрадовали его, но не так явно, как это бы произошло в столице. Здесь, в регионе, люди другие…
Отворив входную дверь, я вдохнула спертый воздух теперь уже моего дома. Медовые оттенки отделанных деревом стен и пола в лучах молодого солнца заставили сердце трепетать. Бросив вещи в прихожей, я прошлась, открывая окна и двери. Хотелось свежего воздуха и легкого сквозняка. Клумба у дома заросла сорняками, но на ней проглядывали острые листы отцветших тюльпанов и гиацинтов. Сирень роняла последние цветы, а вот лилейник только собирался порадовать новую хозяйку. Розы, распускавшие свои бутоны до самой зимы, заполняли ароматом весь двор. За домом была небольшая теплица и обустроенные грядки. В этом году уже поздно сажать овощи в открытый грунт, а вот посеять к зиме в теплице помидоры и огурцы можно будет осенью.