— Никогда не спорь с судьей, — пробормотал я. — Пошли, Майер.
Открывая калитку, Банди сказал:
— Если вы действительно хотите узнать, было это несчастным случаем или самоубийством, то мне кажется, вам лучше обратиться к подружке Боуи. Такая маленькая брюнетка. Хотя вообще-то ее папаша уже перевернул весь город, разыскивая свою дочь. Типичный обыватель из маленького городка со Среднего Запада — скучный, тупой и занудный… Если такой когда-нибудь к вам приклеится, то его придется отдирать как рыбу-прилипалу.
Пока мы прощались, к дому подкатил маленький розовый «лотосэлан» с черным верхом, из которого вышли двое гостей мистера Банди. Женщина, длинноногая, высокая и стройная, была в светло-голубом льняном облегающем платье, доходившем ей до середины бедер. Ее пышная растрепанная копна светлых волос издали походила на львиную гриву. На первый взгляд ей можно было дать двадцать с небольшим, а приглядевшись получше — за тридцать, хотя ее тело могло принадлежать двадцатилетней девушке. Юноше было чуть больше двадцати, одет он был в белую рубашку с расстегнутой верхней пуговицей, отлично выглаженные брюки и серо-голубой пиджак, цвет которого прекрасно гармонировал с платьем его спутницы. Угрюмое лицо с крупными чертами было кирпично-красным от загара. Он двигался с ленивой безразличной грацией кошки и отдаленно напоминал молодого Марлона Брандо[5].
— Брюси! — радостно завопила женщина.
— Бекки, дорогая! — в тон ей воскликнул Банди.
Мы уже отошли на несколько шагов, когда Бекки окликнула нас не терпящим возражений тоном.
— Эй вы, двое! Подождите минутку! Брюс, дорогой чему одни гости должны уходить, когда появляются другие?
Я тут же повернул обратно и подошел к ним в тот момент, когда Банди, поглядывая на нас, что-то горячо доказывал.
— Вообще-то это не было дружеским визитом, мэм, — сказал я. — Честно говоря, если бы не моя маленькая хитрость, нас бы не пустили дальше калитки. Но мистер Банди с ходу нас раскусил. Поэтому мне как-то не верится, что он будет рад видеть нас в своем доме даже в качестве гостей.
Она окинула меня оценивающим взглядом своих изумрудных глаз, и на ее лице появилось хитрое и расчетливое выражение.
— Какая ерунда! Мы все уже просто осточертели друг другу! Одни и те же разговоры, одни и те же лица… и так без конца. Брюс, милый, мне кажется, что эти джентльмены своим присутствием помогут скрасить нам скучный вечер.
После минутного колебания Банди легонько пожал плечами, и я понял, что он сдался.
— Леди Ребекка Дайвин-Харрисон — одна из наиболее привлекательных достопримечательностей нашего города; и она, как вы могли заметить, привыкла, что все ее капризы безоговорочно выполняются, — сказал он. — Бекки, позволь представить тебе мистера Макги и мистера Майера. Джентльмены, прошу вернуться в мой дом и быть в нем желанными гостями.
— Браво, Брюс, — промурлыкала Бекки, — потрясающее великодушие. Брюс совсем как ребенок, вечно его приходится уговаривать. Мистер Макги, меня зовут Бекки, а вас…
— Трэвис. А Майер — это Майер.
— А это — Дэвид Саундерс. Обожает копаться во всяких руинах. Брюс, дорогой, ты долго собираешься держать нас на улице?
Мы вошли, и Майер незаметно кивнул мне в знак полного одобрения. Стол был накрыт в патио, залитом красноватыми лучами заходящего солнца, вечерними трелями птиц и дурманящим ароматом цветов, открывающих бутоны только к вечеру.
Брюс сновал вокруг стола, ухаживая за гостями — то смешивал коктейли, то подзывал невысокую важную мексиканку с подносом сэндвичей.
Бекки была само воодушевление, вся в постоянном движении. Несмотря на возраст, она вела себя совсем как девчонка, из тех, что полны здоровья и веселья и не в силах сдержать напор бьющей через край энергии. Невозможно было представить, что ей когда-нибудь бывает скучно. Она пила светлое испанское шерри с единственным кубиком льда с таким видом, будто это может продолжаться до бесконечности.
С Дэвид Саундерс сидел с отрешенным видом, безразличный ко всему окружающему. На его лице застыло высокомерное выражение, присущее людям, не желающим обременять себя необходимостью общаться с другими или хотя бы проявлять к ним вежливый интерес. К великому ужасу Банди, он пил бурбон с кока-колой, опрокидывая в себя рюмку за рюмкой с размеренностью автомата.
Упоминание Брюса о его работе декоратором в Нью-Йорке и в Калифорнии подсказало мне тему для беседы, и я назвал имя Самой Знаменитой Актрисы в Кинобизнесе.