— Ты говоришь как истинный член общества.
— Видишь ли, старина, есть люди молодые и старые: те, что мне нравятся, и те, что нет. И вторых всегда меньше. Меня отталкивает угрюмый фанатизм, неважно в какой форме — то ли это революционные заскоки молодых, то ли громкие поучения, почерпнутые из Библии стариками. Все мы смешные, раздражительные и замордованные животные, которые ковыляют на задних лапах и пытаются с благородным видом проделать путь из чрева матери в могилу. И люди, неспособные видеть жизнь в таком свете, невыносимо скучны.
— Макги, ты только все запутываешь. Либо это разреженный воздух на тебя так действует, либо бурная ночь с леди Ребеккой. Или мандраж от приближающегося второго раунда.
— Или полное крушение всех планов. Я хочу знать, где Роко. Я хочу знать, кто был в горах с Бикс. Хочу найти Джерри Несту. Поговорить с Миндой Маклин. Поговорить с миссис Витрье. И хочу выбить из Брюса оставшуюся часть этой истории.
— Тебе бы стоило привести себя в порядок. Все-таки встреча с леди Ребеккой…
— Я продолжаю думать обо всех тех, кто был бы счастлив поехать со мной в Мексику. Ты так нервничаешь насчет моего свидания, что лучше мне ей позвонить.
Я позвонил из нашего коттеджа.
— Макги, дорогой, — проговорила она своим тихим хрипловатым голосом. — Бог мой, меня переполняет восхищение. Я пою, трепещу и хожу, едва касаясь земли, уже вся извелась, не нахожу себе места и без тебя чувству себя пустой. Торопись, торопись, торопись! Умоляю!
— Бекки, боюсь, сегодня ничего не выйдет.
— Ты чудовище! Я этого не вынесу!
— Я, конечно, мог бы прийти, чтобы таким способом получить ответы на ряд вопросов, но понимаю, что с моей стороны будет нечестно пытаться вытянуть из тебя то, что рассказано тебе другом по секрету. Мне больше не хочется действовать таким путем и донимать тебя.
— Знаешь, именно такой мужчина, как ты, мне и нужен, — после паузы сказала она. — На твоем месте какой-нибудь юнец понесся бы ко мне сломя голову, только позови. Возможно, такие вещи пресыщают. Порой так привыкаешь получать то, что хочешь, по первому требованию… Милый, я преклоняюсь перед твоим чувством ответственности. Если нужно, я буду дожидаться тебя очень-очень терпеливо, а когда закончишь со своими делами, приходи, неважно во сколько.
— Если это вообще возможно.
— Что ты пытаешься со мной сделать? Значит ли это, что прошлой ночью я была слишком озорной? Знаешь, милый, ты тоже показал, на что способен. Что, если я дам торжественную клятву вести себя тихо и даже научить тебя кое-каким особым приемам, способным абсолютно уничтожить меня?
— Я понятия не имею, сколько времени у меня займут дела.
— Дорогой, может ли во всех этих делах быть замешана другая женщина?
— Может статься, что да.
— Если да, то в таком случае можешь не трудиться приходить сюда. Надеюсь, это понятно?
— Судя по твоему тону, Бекки, более чем.
— Ты стараешься все испортить. Я к этому не привыкла.
— Дорогая, любые перемены идут только на пользу. Береги себя.
Я положил трубку, чувствуя легкую слабость в коленях. Такое бывает, когда едешь на зеленый свет, как вдруг из-за угла на красный вылетает какой-то псих, который вот-вот врежется тебе в бок. Ты вжимаешь в пол педаль акселератора, и машина прыгает вперед — как настолько, что слышен всего лишь тихий звон, когда он, проносясь мимо, задевает твой задний бампер. Ты проезжаешь три квартала, осторожно паркуешься и выходишь. И в коленях именно такое странное чувство.
* * *Мы сели в машину и поехали в город. На разукрашенной эстраде в центре площади военный оркестр наяривал марши. Народу было столько, что нам достался столик только в самом конце террасы. К тому времени, когда мы заказали выпивку и я уже приготовился отстаивать свой план насчет Банди в противовес более умеренной позиции Майера, откуда ни возьмись возникла вчерашняя рыжая и плюхнувшись на стул рядом с ним, сердито уставилась на меня.
— Хорошенькую сцену вы вчера устроили, гнусный вы подонок!
— Ну и ну! Майер, ты только посмотри! Вся чистенькая и свеженькая, прямо как на картинке. Глаза ясные и шея чистая.
— Марк хотел пошутить, только и всего. А вам я хочу сказать, что этот ваш дурацкий спектакль я не оценила.
— А что еще нам было делать, милочка? — улыбнулся я. — Может быть, выдернуть это пугало из-за стола и пинком под зад вышвырнуть на дорогу? Или встать и уйти? Уточни, пожалуйста.