В половине второго появился Майер с тремя пышками, экипированными купальными принадлежностями, и, пока мы переодевались в нашем коттедже, поведал мне, что «пышка» — это та же самая «худышка», но с мягким и отзывчивым сердцем, тогда как «худышка» — это та же «пышка» с врожденным талантом создавать проблемы окружающим. Я согласился, что это, конечно, очень ценное наблюдение. Еще он сообщил, что заезжал в бюро путешествий — рыжая забрала свои билеты и улетела в Штаты.
Весь день мы провели на солнышке у бассейна, время времени подкрепляясь гамбургерами и пивом. Ближе к вечеру приехал Энелио в такой ярости от высокомерия и невежества посещавших его инженеров, что смог более-менее успокоиться, лишь раз десять переплыв бассейн туда обратно, поднимая тучи брызг и отфыркиваясь. Перед тем как уйти в сопровождении Литы, он сходил к машине за картой и, показывая ее мне, отметил карандашом место где, по его мнению, должна быть дорога, на которой Лаура Найтон видела синий пикап — «шеви».
* * *Во вторник утром около одиннадцати мы с Майером стояли у входа в «Викторию», когда на узкой подъездной дорожке показался желтый джип Энелио и с рычанием затормозил в нескольких футах от нас. Это было самое раннее, когда он смог уйти из агентства. Пока мы устраивались на сиденьях двое мальчишек-мексиканцев, до этого усердно протиравших грязными тряпками седан какого-то туриста, подскочили к нам, чтобы полюбоваться на нашу машину.
Один задал другому вопрос и получил исчерпывающий ответ, произнесенный слегка презрительным тоном всезнающего специалиста:
— Es un heer especial, seguro[11].
Съехав с холма, Энелио остановился у выезда на шоссе, пропуская тяжелый грузовик. Только что произнесенное одним из мальчишек слово засело у меня в голове.
— Подожди минутку, — попросил я Энелио. — Пожалуйста, заглуши мотор.
Энелио обернулся.
— Забыл что-нибудь?
— Наоборот, вспомнил. Буква «джей» в испанском произносится как «х»! Халиско. Хагуар. А значит, клянусь богом, мы едем на «хипе».
— Я понял, о чем он, — подхватил Майер. — Тот мальчишка в Митле! Ты тогда все никак не мог понять, что он имеет в виду.
— Хип-ди-роу. Джип де рохо. Джип красного цвета!
— Все верно, — согласился Энелио. — Красный джип. А этот — желтый. Ну что, игра закончена?
— Художник и скульптор… Почему бы нет? Как фамилия Майка? Баррингтон?
— И Дэлла Дэвис.
— Энелио, как называется дорога, которая ведет «аэропорту?
— Койотепек-роуд.
— И где-то в миле от города есть что-то вроде небольшого туристического кемпинга, где был пожар?
— Я знаю это место. Но оно давным-давно сгорело.
— Мы можем туда поехать прямо сейчас? — спросил я. — Мне нужно кое-что выяснить.
Пока Энелио вел машину, я наклонился к нему и, стадясь перекричать рев мотора, объяснил, в чем дело.
Дом был окружен толстой высокой стеной из недожженного кирпича, огораживающей примерно акр земли. По обе стороны стены росли ветвистые деревья, но земля вокруг была голой и безжизненной, лишь кое-где пробивались иссохшие ростки кукурузы. Почти вплотную у стены был припаркован старый красный джип, а рядом, почти уткнувшись в него бамперами, стояли две полицейские машины. На все это глазела небольшая группа людей, расположившихся в тени на порядочном расстоянии.
— Что-то нехорошее здесь происходит, — медленно произнес Энелио. — Эти люди бросили работу в поле и пришли сюда, чтобы посмотреть. А из-за пустяка они бы не стали этого делать. Значит, что-то очень плохое.
Обе створки ворот были распахнуты. В углу двора к стене приткнулся небольшой домик, сложенный из того же кирпича-сырца, а в центре стоял огромный блестящий «мерседес»-седан.
Прямо на солнцепеке, уперевшись локтями в колени и закрывая лицо ладонями, сидел крупный молодой человек, втянув голову в плечи. На нем были грязные холщовые рабочие брюки и чистая белая рубашка. Он был босой. Из-под его ладоней торчали завитки большой блестящей черной бороды.
Перед ним стоял лысый человек в черном костюме, а в паре шагов за его спиной — уже знакомый нам сержант Мартинес. Неподалеку переминались с ноги на ногу трое полицейских.
Когда мы проходили через открытые ворота, на лице сержанта появилось изумленное выражение, тут же сменившееся уже знакомым мне взглядом полицейского, но на этот раз куда более усиленным новым совпадением.
— Энелио! — воскликнул лысый. — Как вовремя! Не мог бы ты кое-что перевести?