Татьяна хотела не обращать на нее внимание, но соседка не успокаивалась, продолжала орать и колотить в дверь. Настроение у Татьяны было и так хреновее некуда, а баба Люся довела ее до нужной точки кипения. Она снова подошла к двери, распахнула ее, сделала шаг в сторону бабки, схватила ее за грудки, долбанула со всей силы о противоположную стену, что у той даже из рук выпала клюка.
- Слушай меня, старая стерва. Если ты еще раз откроешь свой рот и вякнешь громче, чем чирикает воробей, я тебя своими руками удавлю. Ты уже достала всех так, что, думаю, все будут только рады этому.
В это время начали осторожно открываться двери соседних комнат и из них стали выглядывать старушки, которых бабка Люся просто запугала. На слова Татьяны они все дружно закивали.
- Запомни, еще раз ты выйдешь без нужны из своей комнаты – это будет твой последний сознательный шаг. И не дай бог ты кому-нибудь еще подсыплешь в еду какую-нибудь гадость или испортишь какую-нибудь вещь, я просто удавлю тебя, как гниду. Поняла?
Таня еще раз со всей своей силы, которая сейчас била у нее через край и требовала выхода, долбанула бабку о стену, что зазвенели развешенные на гвоздях тазики.
- Да я тебя посажу, я дойду до Путина, он…, - начала кричать бабка, вдруг резко осознав, что закончился ее мирок, в котором она держала в страхе всю квартиру.
Сын отправил ее сюда, выкинув из ее трехкомнатной квартиры и пригрозил просто закопать где-нибудь в лесу под елкой, если она хотя бы приблизится к его семье. А что такого она делала? Подумаешь, просто учила невестку уму-разуму, иногда приходилось бить ее клюкой, чтобы девка понимала, с кем имеет дело. Клюкой воспитывала внуков, которые бегали кричали и мешали ей отдыхать. Когда сын притащил ее сюда, бабка, обозленная на весь мир, решила мстить всем, кто оказался рядом с ней. Одна только Танька не боялась ее, но потом она уехала и для бабы Люси наступило раздолье. Она запугала соседок так, что те боялись высунуть нос из своих комнат. Она слышала, как они на цыпочках выбираются из своих нор по ночам чтобы сходить в туалет или приготовить себе еду. И тут она выходила, вооруженная своим грозным оружием клюкой, которой частенько била старух по хребтинам и головам, и снова бабки разбегались от нее в страхе, как тараканы. Баба Люся возвращалась к себе, довольно потирая руки.
- Ты не поняла? – Таня сжала ее халат так сильно, что он придушил старуху.
- Убивают! – закричала бабка чуть придушенным голосом.
- Да, убивают. Кричи громче, и я точно задушу тебя. Сейчас затащу тебя в твою комнату, закрою твой поганый рот подушкой и буду ждать, пока не сдохнешь. А потом мы вызовем полицию и скажем, что ты сошла с ума и сама себя задушила. Ведь так? – это она уже обратилась к старушкам, которые робко вышли из своих комнат, сбились в небольшую кучку, придерживая друг друга и наблюдали за происходящим. Старушки стояли и несмело улыбались, кивая в знак согласия, что готовы подтвердить все, что надо и еще свое придумают.
- А я еще скажу, что ты голая по ночам бегаешь по подъезду и гадишь там, - вдруг сказала одна старушка. Таня не помнила ее имя, она появилась незадолго до того, как Максим увел ее отсюда в свою квартиру.
- Но я не бегаю! – закричала баба Люся.
- А кто поверит тебе, когда мы все расскажем, как ты сошла с ума? Ведь так? – и старушка улыбнулась.
- А я могу сказать, что ты угрожала убить Путина, что тебе не понравилась его политика, - вступила уже смелее еще одна.
- А еще, что гадишь по ночам в наши кастрюли и разбрасываешь какашки по стенам, - вступала в общий хор «свидетелей» еще одна.
- Ну что? Ты заткнешься? – спросила Татьяна, одобрительно улыбаясь своей «группе поддержки».
Когда соседки поняли, что теперь есть кому отомстить за них, встали рядом с Татьяной и наперебой стали выдумывать, что они скажут сотрудникам полиции, когда те приедут сюда.
Когда Татьяна отпустила халат бабки, та шустро нырнула в свою комнату.
- Спасибо, Танюша, - проговорила «первая» пособница. – Мы уже и не знали, что нам делать.
- Ничего, я подумаю, что можно сделать, чтобы она больше никого не травила своим ядом.
Татьяна вернулась в свою комнату морально опустошенная. Она даже была благодарна этой «доброй бабуле», что устроила тут террор в отдельно взятой квартире. Она хоть выплеснула на нее всю злость, которая долгие годы копилась у нее в груди. Татьяна была в шаге от того, чтобы исполнить свою угрозу – удавить подушкой эту старую стерву. Наверное, остановило то, что было слишком много свидетелей. Но и они поддержали бы ее и всем говорили, что старая сошла с ума и сама себя удавила. Пусть это даже невозможно.